Узурпатор
Шрифт:
Кедрин поднял кубок, словно провозглашая тост. Потом отставил его в сторону, поднялся и осторожно двинулся через комнату, останавливаясь всякий раз, когда его вытянутые руки натыкались на холодный камень стены. Поворачивая то вправо, то влево, он наконец нащупал дверь, толкнул ее и шагнул в коридор.
— Принц Кедрин!
Стоящий неподалеку стражник приблизился, его рука сжала локоть юноши.
— Отведи меня к отцу, — приказал Кедрин.
В коридоре гулко откликалось эхо. Предоставив воину медленно вести себя, Кедрин снова изо всех сил старался запомнить
Бедира они нашли в покоях Рикола, коменданта Высокой Крепости. Правитель Тамура сидел в стороне, склонившись над свитком с планом какого-то сражения. Покой, в котором они собрались, был просторным, но низким. Казалось, стоит Бедиру встать — и рослый правитель упрется макушкой в потолок. Очаг полыхал жаром, факелы тоже вносили лепту в борьбу с холодом, но его липкие нити находили мельчайшие щели в ставнях, чтобы проникнуть внутрь. Грубые каменные стены были увешаны старинным оружием, и пламя то и дело вспыхивало на потускневшей стали. Длинный дубовый стол, окруженный стульями из темного дерева с высокими резными спинками, казался больше оттого, что стоял в центре палаты.
Во главе стола сидел сам король Дарр, правитель Андурела и Трех Королевств. Корона на его выцветших жидких волосах казалась простым металлическим обручем. При виде Кедрина на добродушном лице короля отразилось самое живое сострадание. Слева от короля, в знак положения коменданта крепости, восседал Рикол. Ярл, правитель Кеша, занимал место справа от Бедира. Его умащенные черные волосы и крючковатый нос являли собой разительный контраст мягким чертам золотоволосого Хаттима Сетийяна, правителя Усть-Галича, который сидел напротив. Увидев принца, кешит поднялся, чтобы придвинуть Кедрину стул:
— Сюда, Кедрин. Садись рядом.
— Спасибо, — Кедрин с облегчением опустился на жесткое сидение. — Все собрались?
— Да, — подтвердил король, — благодарим за то, что почтил нас своим присутствием, принц Тамура.
— А Браннок? — спросил Кедрин. — Он здесь?
— Этот разбойник? — с презрением отозвался Хаттим. — Что ему здесь делать?
Кедрину стоило некоторого труда сдержаться. Не так давно он победил правителя южного королевства в поединке. Ценой этой победы стало участие галичских войск в войне против Орды. После этого трудно было ожидать, что между ним и Хаттимом возникнет особая симпатия. Кедрин пытался держаться дружелюбно, но галичанин ничего не забывал.
— Он знает обычаи Народа лесов лучше, чем любой из присутствующих, — миролюбиво объяснил юноша.
— Что весьма пригодилось во время осады, — добавил Рикол. Похоже, он уже давно забыл прежнюю неприязнь к Бранноку.
Дарр обернулся к воину, который сопровождал Кедрина.
— Пошлите за ним.
— Не думаю, что нам нужны знатоки Лесного народа, — бросил Хаттим. Он был явно задет. — Мы их разбили — это и так известно. Неужели остальное кого-то интересует?
— Если мне придется обсуждать с ними условия мира, я должен их понимать, — спокойно проговорил Кедрин.
Хаттим расхохотался.
— Обсуждать? Условия мира? Мы победители! Мы диктуем условия, а они принимают… или
— Куда именно? — Кедрин постарался, чтобы в его голосе не проявилась насмешка. — Драться на их территории — значит попусту губить своих людей. Единственное, чего мы этим добьемся — это вызовем негодование и протест. Оно будет тлеть, как искра пожара, пока какой-нибудь вождь не попытается восстановить Великий Союз племен. Чем ввергать Королевства в бесконечную войну, я бы лучше договорился о мире.
— Это говорит голос разума, — восхищенно произнес Дарр.
Ярл повел плечами и стал похож на нахохлившуюся птицу.
— Голос разума — это хорошо, — в его голосе прозвучало сомнение. — Главное, чтобы варвары захотели его слушать.
— Спросите Браннока, — усмехнулся Кедрин. — Лучше него никто не посоветует.
— Слишком много жертв, — произнес Бедир. — По-моему, если Кедрин понял, как установить мирные отношения, — его стоит выслушать.
— У Тамура два голоса, и один вторит другому, — Хаттим почти не скрывал враждебности. — Я считаю, надо нанести удар — пока все наши силы сосредоточены здесь. Мы навсегда положим конец угрозе со стороны Белтревана.
— И как долго мы сможем воевать? — осведомился Бедир. — Коруин построил крепости, чтобы защищаться от нашествий варваров, — но он не видел другого пути прекратить это противостояние. Мы уже пережили осаду. Если бы Кедрин не убил хеф-Улана, Орда, скорее всего, одолела бы нас. Вторжение в Белтреван означает, что мы окажемся втянутыми в войну, которая не будет… молниеносной. А мне, помимо всего прочего, хочется снова увидеть свой дом. Я за то, чтобы прислушаться к предложению моего сына.
— Правитель Тамура говорит разумно, — согласился Дарр. — Конечно, безопасность Королевств прежде всего… но я бы очень хотел снова увидеть Андурел.
Хаттим фыркнул, но, прежде чем он успел привести новый довод, подал голос правитель Кеша.
— Не в упрек тебе будет сказано, Рикол, но я не в восторге от здешних мест. Просто слишком холодно. К тому же нашим лошадям скоро понадобится фураж — все-таки на дворе зима. Не уверен, что мы сможем выдержать долгую кампанию в Белтреване.
— Зимы здесь суровые, — согласился Рикол, — и долгие. Если принц Кедрин может предложить, как добиться прочного мира на приемлемых условиях — я за то, чтобы его выслушать.
— Согласен, — кивнул Ярл. — Если эти условия действительно обеспечат мир.
— Похоже, я в меньшинстве, — раздраженно бросил Хаттим. — Очень хорошо, давайте послушаем, что имеет сказать принц Тамура. Может быть, он видит нечто такое, что ускользает от моего взора.
Лицо Бедира окаменело: намек правителя Усть-Галича был весьма прозрачным. Рука соскользнула к поясу, где в ножнах висел длинный тамурский кинжал. Кедрин тоже почувствовал прилив ярости — но снова сдержался. Он вдруг осознал, что его план верен, и на него снизошло странное спокойствие. Выпад Хаттима задел его, но лишь на мгновение. Язвительные наскоки галичанина были чем-то слишком мелким, чтобы принимать их во внимание.