Узник (сборник)
Шрифт:
– Есть этические нормы, выстраданные веками. Все, что отделяет часть человечества, лишает ее прав – зло, ибо сужает генетический пул, оскверняет духовный мир и препятствует экономическому прогрессу!
– Но роботы – не люди.
– Формально – да. А по сути? Можем ли мы сформулировать достаточно строго, что такое человек? Откуда он взялся, зачем существует на свете? Если есть зачем, то, может быть, роботы сумеют это делать не хуже людей, а то и лучше. А если незачем – тогда вообще какая разница? Ну люди… ну роботы…
– Джок! Мой богатый жизненный опыт подсказывает: когда философия становится
– Эх, несерьезный ты тип, Томми! Но насчет заправки верно говоришь. Ибо сказано: заправляйся, если хочешь быть здоров!
Через три витка планета снова вышла на связь. Том Стил четким голосом проговорил в микрофон:
– Борт «Донна» к Модесте. Согласны на ваши условия. Просим посадку на следующем витке. Подтверждаем согласие на оплату наличными сорока тонн воды по цене восемнадцать стелларов за тонну франко-космодром. Подтверждаем согласие на дезинтеграцию члена экипажа, робота класса «Супер-18», по окончании заправки, если местная администрация гарантирует соблюдение законов Вольной Республики Модеста. Просим радиопеленги.
– Модеста к борту «Донна». Вас поняли хорошо. Условия согласованы. Законность гарантируем. Примите пеленги через час стандартного времени. Счастливой посадки!
Для захолустного космодрома посадка корабля, пусть даже четвертого класса, – это событие. Все, не занятые у приборов, высыпали на поле. Стояли, надвинув на глаза зеленые козырьки, сунув руки в карманы комбинезонов, посасывая сигареты. Группами и по одному подъезжали из Города. Ловко перебросив вперед ногу, соскальзывали с седла, захлестывали поводья на вытертых до блеска бревнах коновязей. Закуривали, неразборчиво приветствовали друг друга, протирали лосиной замшей вороненые лучеметы, вскидывали на пробу. Несколько позже других подъехал на двуколке шеф. Оглядел собравшихся, сдвинул шляпу с затылка на лоб, нахмурился и сказал:
– Ладно, парни, артиллерию пока спрячьте.
– Н-ну, шеф, – протянул Айвен Октри, верзила в кожаном комбинезоне и коротких сапожках. – Давненько ведь забавы не было, а тут – настоящая жестянка к нам, как манна с неба…
– Айк, кто здесь шеф?
– Ты, Дикки, что за вопрос!
– Так вот, пока я здесь шеф, все будет только в рамках законной процедуры. Тем более, мы им пообещали сперва дать заправиться. Так что убери свою пушку с глаз долой и сними с кого-нибудь галстук. Я тебя собираюсь включить в состав жюри. Присяжным будешь, понял?
Шеф спрыгнул с двуколки на траву, уперся могучими ручищами в бедра и крепко потянулся. Поправил на левом плече восьмиконечную звезду, вновь оглядел толпу и подозвал к себе учителя полной начальной школы Джереми Тышера.
– Послушайте, Джереми, вы тут из наших самый что ни на есть знающий человек, так что будете старшиной присяжных. Конституцию и полный свод законов Республики сейчас привезет Тони Грамотей.
– Состав жюри вы подготовили, сэр?
– Да… Вы, Октри, молодой Стоунбридж, оба Рипли, лавочник Уинкл, объездчик Шарп, Тощий Джим…
– Конокрад? – удивился Тышер.
– Бросьте, Джерри, он уже полгода как бросил… Еще старый пенек Дэнни – у него котелок варит, Рыжий Пат и Кокни-Кид, эти всегда напару, ну и черномазый Люк – для пущей демократии…
– А
– Да ну их, умников этих, вечно они выдрючиваются…
– А доктор Спенглер?
– Старина Док будет за эксперта. Чарли-Быка поставим обвинителем, ну а адвокат у нас один – мистер Аптекер. Я так думаю, особо тянуть не стоит – с часок покрутим комедию, а потом сделаем из жестянки металлолом. Парни застоялись, пусть разомнутся… В полном соответствии с Конституцией, во славу Вольной Республики.
– Вы знаете, шеф, я не сторонник забав такого сорта…
– Как же, Джереми, вы у нас известный либерал! Это гарантирует, что наш суд будет самым справедливым в Галактике, сэр!
Он сказал это очень серьезно.
Шеф наблюдал за посадкой, стоя в двуколке. Сверху было виднее. Корабль, покрытый коркой буро-сизой окалины, резко замедляя скорость падения, скользнул в тучу взметенного струями песка. Налетел долгий свистящий гром, а потом тугая, как от взрыва, волна воздуха, несущая колючие пески, рванула кроны хемлоков на опушке. Испуганно заржали и забились кони.
– Н-ну, н-ну, – пробормотал успокаивающе шеф.
Вновь рванулись и зашелестели мягкой хвоей деревья – прошла волна разрежения. Шеф перевел дух, сбил шляпу на затылок, вытер шейным платком лоб и закурил.
– Ну, что там? – нетерпеливо спросил он.
– Минутку, шеф! – отозвался стоящий невдалеке Октри и побежал к диспетчерской – длинному бараку, обшитому светлым тесом. Через несколько минут он вернулся с громкоговорителем в руках.
– Все в порядке, шеф! Посадка прошла нормально, сейчас им подадут буксиры. Эти пока еще не выходили.
– Ты им скажи, чтобы поаккуратнее тащили, у этих полный трюм каких-то вирусов…
Октри двинулся было к диспетчерской, но из боксов уже выползли два тяжелых тягача и, покачиваясь, покатили к кораблю. Пыль осела и стало видно, что воздух над раскаленным корпусом чуть дрожит, заволакивая дымкой дальний лес за космодромом. Тягачи удалялись, быстро уменьшаясь в размерах, а корабль тем временем выбросил две блестящие штанги, уперся ими в песок и плавно завалился набок. Штанги, сложившись вдвое, задрались кверху, как задние ноги кузнечика. В носовой части корабля откинулась плита, открыв черное отверстие люка. Когда тягачи подошли к «Донне», шеф вдруг понял, что она совсем невелика – шхуна или даже пакетбот – и что до нее не больше тысячи ярдов. При этой мысли ему почему-то стало легче.
На черном фоне люка появились две серебристые фигурки. Они двигались, закрепляя поданные с тягачей буксирные концы.
– Да они оба роботы, с места мне не сойти! – возбужденно крикнул Октри.
– Это скафандры, – заметил кто-то из космодромной команды. – Обшивка еще не остыла, поэтому они их надели…
Тем временем буксирные концы были заведены и тягачи тронулись с места. Блеснули на солнце натянутые в струну тросы, под выхлопными трубами тягачей заклубился песок, и вот шхуна, вздрогнув, медленно двинулась вперед… Шеф не спеша пошел туда же, куда тянули ее тягачи – к ручью. За ним побрел Айвен Октри, таща на плече громкоговоритель, который, впрочем, пока не включал. Следом нестройной гурьбой двинулись остальные.