Уязвимость
Шрифт:
— Можно? — протягивает он руку, требуя мою правую.
Неуверенно протягиваю. Надевает на безымянный.
— Это кольцо — моё право всегда знать где ты. Если вдруг ты посчитаешь, что такого права у меня больше нет, можешь снять.
— Не понимаю…
Нет, я понимаю, что маячок теперь там.
— Но я прошу тебя — не снимать.
Достает второе кольцо. Надевает сам на свой безымянный.
— Это кольцо — твоя возможность всегда приехать ко мне, если тебе вдруг остро этого захочется. Где бы я не был.
Такая вот странная “церемония бракосочетания”.
И я растерянно стою, глядя на наши руки.
Разворачиваю кисть так, чтобы разглядеть своё кольцо.
— Очень красивое… Спасибо.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что будешь носить.
Проходим через высокую арку. В большой зале на постаментах стоят статуи. На мгновение мне кажется именно так. Но я удивленно распахиваю глаза, когда понимаю, что это не статуи, а обнаженные живые девушки. На их телах боди-арт под античные скульптуры. И они пластично меняют позы, под музыку в японском стиле. Это как очень медленный танец. Я замираю у ближайшей. Сначала мне становится неловко. Рядом с нами еще несколько человек что-то обсуждают на немецком. Но делают это в полголоса, спокойно.
Мой взгляд скользит по ее красивой фигурной икре, бедрам, груди… Её движения завораживают.
— Это закрытый перформанс одного японского скульптора… Мне показалось, что ты оценишь. Когда я тебя увидел… Мы искали моделей на него.
Кисти девушки двигаются… Она не смотрит на нас, ее взгляд расфокусирован. У нее очень красивая шея и линия подбородка. И каждая поза, подчеркивает особенности ее тела.
Через какое-то время я ловлю атмосферу выставочного зала. Люди смотрят на девушек без излишнего ажиотажа. Но в их взгляды подогреты и горят. И я вспоминаю, что ловила часто и сама такие взгляды по время позирования. И именно от них, я всегда становилась мокрой. Эта атмосфера наполняет меня.
Мы отходим к следующей девушке. Потом к следующей… Все девушки очень разные. И каждая необычна и поразительно красива. И мы по долгу наблюдаем за танцем на постаментах.
Кирилл приобнимает меня за талию. Его палец медленно скользит по моему телу, незаметно лаская. Наблюдая за очередной девушкой, я вдруг в какой-то момент погружаюсь в ритм движений и на мгновение ловлю ее ощущения. По телу струится сладкая истома. Словно ощутив мои мягкие колени, Кирилл обнимает меня за талию сзади, прижимая к себе.
И совершенно забытое мной "украшение" вдруг оживает мягкой вибрацией.
Я глубоко и громко вдыхаю, хватаясь за его руки от подкашивающего меня удовольствия.
— Тихо… Тихо… — шепчет он мне на ушко. — Просто смотри…
И я послушно смотрю, утекая в его руках от этих вибраций.
— Представь… что это ты… Вчувствуйся в неё… и это смотрят на тебя… такую прекрасную
Рефлекторно вжимаюсь в его пах бедрами, теряя над телом контроль.
Девушка меняет позу, открываясь чуть сильнее, я вижу ее выбеленные нежно персиковой краской губки. И мне кажется, что все видят мои сейчас…
— Кир… — шепчу я, взлетая от накатывающего оргазма.
Разворачивая, он прячет моё лицо у себя на плече, обнимая крепче и значительно усиливая режим вибраций.
Из моих глаз сыпятся искры! Яя случайно встречаюсь взглядом с мужчиной, который стоит за спиной Кирилла. И это уносит меня окончательно, я зажмуриваюсь. Тело вздрагивает от сладких волн!
— Да… Да, — целует меня в шею Кирилл, обостряя все ощущения. Слышу его возбужденное дыхание.
Вибрация останавливается. Отдышавшись, отрываюсь от него, заглядывая в глаза.
— Приятный перформанс… не так ли?
— Аха… — выдыхаю я.
— Не хуже того, что был на стеклянном столе?
Ах ты…
Кусаю губы, пряча улыбку.
– Не хуже. Но так устала, что едва стою на ногах…
Мои бедра дрожат.
Кир смотрит на часы.
— Пора выдвигаться. Скоро наш самолет обратно.
— Уже? Но мы же еще не все посмотрели…
— В следующий раз. Мы же вернемся сюда?
— Может быть.
— Может быть…
Глава 60 — Чудовище
На трапе самолета мне снова становится нехорошо. Хватаю крепче за руку Кирилла.
— Что? — обеспокоенно прижимает меня он.
— В глазах темно.
— Недосып и перелёты… и нервы.
— Хорошо бы, — прислушиваюсь я к своему телу. Месячные так и не пришли. И если бы не отрицательный тест, я бы серьезно запаниковала.
— Хочешь, по прилету отвезу тебя к врачу?
— Нет. Я сама схожу. И сделаю еще раз тест. На всякий случай.
— Сделай, — вздыхает он. — Но это крайне маловероятно, Саша. Увы.
— Ты говорил уже это. Почему?
— У меня была тяжелая форма дистрофии. В первую очередь страдает фертильность. И крайне редко восстанавливается потом.
Сжимая его кисть, я шокировано иду следом, пытаясь переварить сказанное. Пытаясь представить это. И ощущаю, как мне становится еще хуже. Желудок сжимается.
— Ты чем-то болел?…
— Я плохо питался.
— Почему?
— Сюда… — проводит нас стюардесса.
— Принесите, пожалуйста, воды, — шепчу я ей просевшим голосом.
В бизнес-классе восемь посадочных мест. Места за нами и напротив нас, через проход, уже заняты. Кирилл пропускает меня к иллюминатору.
Мне отдают стакан воды. Пью маленькими глоточками.
Потом расспрошу его. Сейчас не могу.
И вообще, я ловлю от него какую-то нервозность и раздражение на всех вокруг.