Уязвимость
Шрифт:
— Каких фотографий? — в ужасе сжимаюсь я.
— Красивых…
Красивых?… — слезы начинают течь по моим щекам.
— Покажи мне, пожалуйста, свои кисти…
Сдерживая рыдания протягиваю трясущиеся руки.
— Не надо! Пожалуйста… Не трогайте меня…
— Обними себя за плечи.
Мне и самой дико хочется сделать это, чтобы как-то прикрыться и защититься.
Слышу несколько щелчков фотокамеры.
— Я только сфотографирую. Ты не будешь обнажаться, я не буду прикасаться. Ты слышишь меня?
— Да… — выдыхаю я.
— Что тебя так пугает?
— Вы
— Да. И скоро отпущу.
— Зачем?… Чтобы сделать фото? Вы могли бы просто договориться со мной об этом. Вы же знаете, что я подрабатываю натурщицей. Зачем Вы так сделали?
— Я сделал так потому… — еще несколько щелчков. — Саша, кисти на шею, пожалуйста. Предплечья крест-на-крест. Так, чтобы пальцы, обхватили подбородок и челюсть. Расслабь пальцы. Лицо чуть выше. Прекрасно… Спасибо… — спадает его голос на шепот.
Несколько щелчков фотокамеры.
Моё дыхание немного успокаивается. Он правда меня отпустит?!
— Распусти, пожалуйста, волосы.
Послушно делаю все, что он просит.
— Пальцы в пряди, лицо опустить… расслабь губы…
Щелчки камеры.
— Спасибо… Сними, пожалуйста, свитер.
— Но Вы же сказали… — всхлипываю я.
— Только свитер. Мне нужны твои плечи. Несколько снимков, и ты наденешь его обратно. Обещаю.
Стягиваю свитер, оставаясь в тонкой маечке. Меня не смущает моё тело, я знаю, что оно красиво. И спокойно обнажаюсь перед художниками. Но сейчас… Это ужасно просто! И мне хочется спрятаться. Моё тело зажато. Я едва могу оторвать от себя локти, чтобы выполнить его просьбу.
— Я сделал так потому что, когда спадёт первый ужас… и ты почувствуешь, что тебе ничего не грозит… — чувствую, как его пальцы едва ощутимо поправляют волосы на моём плече. — Но… оставаясь во власти незнакомого мужчины, моей власти… оставаясь беспомощной… Ты вдруг почувствуешь… — его шепот приближается и запах становится ярче. — Ты почувствуешь…
Меня окатывает горячей волной и дыхание сбивается. По спине идет судорога дрожи. И совершенно нелогично, впадая в ступор, я чувствую, как между ног мне становится горячо и мокро.
— Ты почувствуешь… — едва-едва его губы касаются кромки моего уха. — Чистую… прозрачную… уязвимость.
Дыхание рвется, рвется, рвется! От его горячего мужского запаха и практически физически ощутимого давления на меня. Этот запах пронизывает меня изнутри, упираясь в самое чувствительное место где-то внизу живота. Как-будто я лечу вниз, на качелях. Мурашки, идущие по спине, превращаются в какое-то жгущее онемение, обхватывающее мою шею, лицо… концентрируясь на затылке.
— Дай мне свою уязвимость, Саша…
Вспышка…
Меня оглушает от оргазма. Тело передергивает. Судорожно неконтролируемо вдыхаю, хватая пальцами воздух.
Щелчок… щелчок…
— Спасибо. Всё.
Замерев в прострации, я слышу только своё неровное дыхание.
Чувствую, как его пальцы сжимаю мои.
— Всё хорошо… Ты прекрасна… — горячие губы прикасаются к пальцам. — Ты мне очень интересна, я говорю тебе это в лицо. Всё, что с тобой будет случаться
— Это насилие… — выдыхаю я практически беззвучно.
— Насилие. Но не любое насилие травмирует. Я тебя не травмирую. Обещаю.
— Вы уже травмируете.
— Тебя травмируют твои негативные ожидания. Они не оправдаются.
— Вы не оставите меня в покое?
— Я сейчас уйду. Ты досчитаешь до двадцати и снимешь повязку. Оденешься. Выйдешь отсюда. Захлопнешь за собой дверь. На улице тебя будет ждать такси. Сядешь, поедешь домой. Спокойно ляжешь спать. А я подумаю, как сделать твой завтрашний день чудесным…
Еще один аккуратный горячий поцелуй на моих пальцах.
— До встречи, Саша.
Я слышу удаляющиеся шаги…
Глава 13 — Кризис
С утра открываю глаза. На люстре покачиваются прозрачные шарики на цепочках. Мне же всё это приснилось, правда?..
Но отчего-то тотальным ужасом больше не накрывает. Просто какая-то слабость, после пережитого. И неловкость от того, что моё тело повело себя так, как повело.
Но ужаса нет.
Он же отпустил меня всё-таки… Все самое страшное уже произошло и… ничего не произошло слишком жесткого.
Александра, ты в своём уме?… Тебя выключили хлороформом, похитили, принудили к действиям сексуального характера.
И одна моя половина с облегчением парирует: ну и что? Не тронул и отпустил. Он же не прикасался. Это моя ненормальная психика причина того, что эти действия приобрели откровенно сексуальных характер. Вряд ли он планировал такое. Кроме поцелуя моих пальцев он не позволил себе никаких касаний.
Вторая — бьется в истерике, что никакого права он не имел поступать со мной так! И откуда мне, идиотке, знать, что он делал со мной, пока я была в отключке? В полицию? Смысл? Что я скажу? На что жалоба? На подарки? Это не запрещено УК.
Пересматриваю СМС. Ни намека на угрозы. На похищение жалоба? А как его доказать? На мне никаких следов, свидетелей тоже нет. Заявление примут, искать не будут. Смысл проходить все эти унизительные процедуры?
Рассказать Стасу? Перебирая пальцы на руке считаю дни. Сегодня у него должен быть выходной…
Только зачем? Чтобы выслушать опять, что это моя вина? Что все из-за того, что я работаю натурщицей? Тысячи женщин работают натурщицами, моделями, актрисами, порно-актрисами, наконец! И всем плевать на это. Никто не преследует их. Обнажение сейчас — дешевый товар, его не похищают, его можно взять за копейки, можно взять бесплатно. Не при чем здесь обнажение. Здесь что-то другое. Мой сталкер совсем другое хотел от меня. Он хотел моей уязвимости. Но Стасу это объяснить невозможно. Он просто не про это. В его вселенной не существует таких тонкостей. В его вселенной есть моё тело, которое ему нравится. И моя психика, которая его бесит. Которую бы он с удовольствием подрихтовал под какой-то легкий штамп и был бы счастлив. А сталкер, он иной. Он хотел моих «внутренностей», его заводит именно это.