Уязвимая
Шрифт:
Ритм наших движений стал синхронным. Пока он мастурбировал, я вставляла в себя вибратор. С каждым мгновением мое неистовое желание ощутить внутри себя его член, а не этот искусственный заменитель, возрастало. Я жаждала этого. Несмотря на расстояние между нами, в моих мыслях он уже погрузился в меня на восемь дюймов, подводя к кульминации своей нежной свирепостью так, как это удавалось только ему.
Я уже не могла терпеть. Возбуждение, пульсирующее между ног, собиралось сокрушить меня.
— Я уже близко.
Его глаза сузились.
— Разве я разрешал тебе кончать?
— Пожалуйста, —
— Вытащи вибратор, София. — Внезапная резкость в его голосе вынудила меня сбавить темп. Это был тот самый низкий тембр голоса, который он использовал наедине с Ханной в первый вечер нашей встречи, тот самый требовательный приказ, прокатившейся по мне словно эхо. Устоять было невозможно.
Собрав почти все свое самообладание, я вытащила из себя игрушку, отчего моя киска тут же сжалась в знак протеста.
— Так-то лучше, — Себастьян переместился на кровать и сцепил мои руки за головой, подминая под себя. Склонившись, он оставил несколько нежных поцелуев на моей шее. — Спасибо за представление, — пробормотал он мне в ухо. — Оно было незабываемым, но пора мне взять инициативу в свои руки.
— Я бы не возражала.
Продолжая одной рукой сжимать мои запястья, другой он обхватил свой член и направил его к моей промежности, остановившись всего в дюйме от нее.
— Это то, чего ты хочешь?
— Да. — Потребовалась вся моя выдержка, чтобы не подтолкнуть себя навстречу ему.
— Тебе придется придумать что-нибудь получше, — он неторопливо придвигался все ближе, пока головка не прильнула к моим складочкам. — Попроси об этом.
— Пожалуйста, я хочу твой член. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Слова сорвались с моих губ без малейших колебаний. С ним я теряла всякий стыд, сгорая от желания.
Он стал медленно погружать в меня головку члена, а затем снова поднялся выше, чтобы подразнить набухший клитор. Ощущение было восхитительным, почти на грани боли; идеально продуманное для того, чтобы дразнить, не вызывая у меня освобождения. Я издала приглушенный всхлип, своего рода отчаянную мольбу, которая вырвалась из самых глубин, где были не нужны слова.
— Я дам тебе то, чего ты хочешь, София. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя, — он ласково провел рукой по щеке, глядя мне прямо в глаза. — Но только не сейчас.
И прежде чем я поняла, что происходит, его руки скользнули под подушку, и что-то холодное и металлическое защелкнулось на моих запястьях. Из меня вырвался удивленный писк. Я знала, что в какой-то момент наручники станут частью нашего соглашения, но это все равно немного пугало. Они не походили на стереотипное представление о пушистых, розовых, «я вся такая сексуально-озабоченная домохозяйка» наручниках. Они были настоящими. Никаких послаблений, никакой нежности или чувственности, только неумолимая сила стали.
Вместо того чтобы просто сцепить мне руки вместе, Себастьян приковал их к кровати. Я не только не могла прибегнуть к их помощи, я не могла убежать, даже если бы представилась такая возможность. Я оказалась в его власти
На мое счастье, я сумела держать рот на замке. Я понимала, что с Себастьяном сюрпризы были неотъемлемой частью опыта. Мне просто нужно довериться ему и поверить, что он никогда не возьмет меня слишком быстро и грубо.
— Отлично, — Себастьян отстранился, чтобы полюбоваться своим творением. — Теперь ты полностью моя, — он начал расстегивать мои пуговицы, облизывая и дразня открывающиеся участки кожи. Шок временно заставил мое возбуждение отступить на задворки сознания, но едва губы Себастьяна коснулись меня, возбуждение снова начало пробивать себе дорогу вперед.
— Это мое, — сказал он, оставив нежный поцелуй в центре моего живота. — И это, — он ласково провел губами по изгибам моих бедер.
Блузка распахнулась, и он остановился, наслаждаясь видом белья. Благодаря моей вновь обретенной одержимости сексуальным нижним бельем этот бюстгальтер имел довольно глубокий вырез. И хотя наручники не позволяли ему снять его полностью, потребовался всего лишь легкий рывок, чтобы сдвинуть чашечки вниз, обнажив затвердевшие соски.
— И они определенно мои, — он взял одну вершинку в рот и поддразнил кончик соска языком.
Мне отчаянно хотелось протянуть руку и прижать его голову к промежности, но у меня не было такой возможности. Он мог тянуть время столько, сколько хотел. И он в полной мере пользовался данным преимуществом.
Мучительно медленно он продолжал прокладывать себе путь по моему телу, по-видимому, с намерением коснуться каждого участка кожи. Себастьян был мастером своего дела, постоянно разжигая внутри меня огонь, но не позволяя ему разгореться слишком сильно. Я извивалась под ним, умоляя об оргазме, который находился за пределами моей досягаемости, но он просто улыбался.
— Вот что представляет собой подчинение, София, — сказал он. — Ты вверяешь свое удовольствие в руки других людей и уповаешь на то, что они позаботятся о тебе.
У меня не нашлось ответа. Каким бы безумием это не казалось, я знала, что он прав.
Бесподобная прелюдия продолжилась. Я уже потеряла счет времени. Каждый дюйм моей кожи пылал и покалывал. Ему явно нравилось наблюдать, как я теряю самообладание. Я уже начала думать, что он вообще не позволит мне кончить, что оставит меня прикованной на всю ночь. Извивающейся и перевозбужденной. Но, наконец, его поцелуи обрушились на нежную плоть внутренней стороны моих бедер.
— Пожалуйста, — вскрикнула я, чувствуя, что сейчас самое время.
— Пожалуйста, что? — спросил он.
— Пожалуйста, оближи мою киску. Пожалуйста, дай мне кончить.
— Думаешь, ты это заслужила?
Я энергично закивала.
— Да.
Он замер, и на несколько ужасных секунд мне показалось, что я допустила ошибку.
— Я тоже так думаю, — произнес он в конечном итоге и, тихо зарычав, оставил долгий поцелуй на моем лоне. Я ахнула. Его язык раздвинул изнывающие от желания складки, наконец-то лаская меня. Каждый толчок был резким и требовательным, но в то же время легким как облако. Я подавалась навстречу его губам, металлический обод наручников врезался в мою кожу, но боль оставалась практически незаметной.