Уязвимая
Шрифт:
— Даже мы, суровые садисты, должны питаться.
— Что ж, пахнет божественно, — я подошла ближе, чтобы ознакомиться с тем, что предлагалось. — Ммм, чоризо3 на завтрак? Твоя жизнь сопряжена с опасностью.
— Все, что я делаю, сопряжено с опасностью, София, — невозмутимо произнес он.
Мы оба рассмеялись.
— Знаешь, я, честно говоря, не припомню, когда в последний раз парень готовил мне завтрак, — сказала я, присаживаясь на стул, когда он поставил передо мной тарелку. — Оказывается, отчасти мне
Он присоединился ко мне, сев за барную стойку.
— Звучит так, будто ты встречалась не с теми парнями.
— Ты можешь это повторить. — Как бы я ни хотела ворошить прошлое, улыбка с моего лица спала. Я ненавидела, что даже два года спустя Коннор все еще мог причинять мне боль, но он это делал. Всего одна мысль о нем, и мой желудок завязывало в узел от стыда.
Себастьян пристально смотрел на меня в течение нескольких секунд, выражение его лица зеркально отражало мое собственное.
— Он наверно тот еще гребаный ублюдок.
Я кивнула:
— Он точно не был бойфрендом года.
— Прости, я не хотел поднимать о нем тему.
Я вздохнула. Как бы ни было больно это обсуждать, я все еще чувствовала себя так, словно должна объяснить Себастьяну мое прошлое поведение.
— Все хорошо. Сейчас я уже в состоянии говорить об этом.
Он замялся в нерешительности, но понял намек.
— Что именно между вами произошло?
— Ничего, что стоило бы обсуждать. Он был богат и очарователен, я была молода и наивна. Это был союз, созданный на небесах… для него, по крайней мере.
— Вы долго были вместе?
— Несколько лет. Довольно долгий срок, чтобы заставить чувствовать себя вечно доверяющей ему идиоткой. — Признание вышло более горьким, чем я рассчитывала.
— Эй, — произнес он, потянувшись ко мне и погладив по руке, — все имеют право на ошибку в настоящем или прошлом. Бог свидетель, у меня этих ошибок было немало.
— Есть разница между ошибкой и откровенной глупостью. Все знаки были налицо – необъяснимые ночные отсутствия, загадочные сообщения – но у него всегда находились готовые оправдания, и я проглатывала их. Сейчас, оглядываясь назад, все кажется чертовски очевидным.
— Люди ведут себя иррационально, когда влюблены. Ты не можешь обвинять себя в этом. Кроме того, с моей точки зрения, это не ты облажалась.
— Правда?
Он улыбнулся:
— Ты сильная, красивая, удивительная женщина, София. Возможно, ты принадлежала ему год или два, но он тебя потерял. Однажды кто-то свяжет с тобой свою жизнь навсегда, и тогда этот кто-то выставит его дураком.
Я смотрела на него несколько секунд, стремительный поток необъяснимых эмоций разлился жаром в моем животе. Разговор о Конноре всегда приводил к гневу и смущению, но Себастьян каким-то образом смыл все это всего несколькими чудесными словами.
— Ну, с этим трудно поспорить, — произнесла я.
— Тогда не спорь.
Мы перешли на более легкие темы. Себастьян поведал несколько не слишком лестных историй о Томасе.
Несмотря на сказанное Томасом и предыдущие дискуссии между мной и Себастьяном, было трудно не почувствовать как что-то изменилось. Последние две ночи, которые мы провели вместе, ничего общего со случайными связями не имели, и казалось невообразимым, что он не почувствовал это изменение так же, как и я. Слово «навсегда» прочно обосновалось в моем сознании. Я не знала, как мне воспринимать этот комментарий. Не притаилось ли в нем нечто большее, чем просто утешение? Часть меня хотела так думать.
После завтрака мы вернулись в спальню. Он велел мне не снимать его футболку и трахнул меня, зажав мои руки за спиной и нашептывая пошлые словечки о том, как сексуально я смотрюсь в его одежде. Не было ни наручников, ни паддлов, ни длинных веревок, только нерушимая сила его рук и бесподобное давление его члена. Этого было более чем достаточно.
Позже мы лежали в постели, прижавшись друг к другу, раскрасневшиеся, разгоряченные и блаженно удовлетворенные. Я отчаянно не хотела, чтобы это утро заканчивалось, хотя знала, что не могла задержаться надолго.
— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты склонен выходить за рамки возложенных на тебя обязательств? — спросила я, подремывая на его груди.
Он начал гладить меня по плечу.
— В каком смысле?
— Ну, я поручила тебе взбодрить меня, но, видимо, тебя не удовлетворял такой расклад. Поэтому сейчас я за гранью бодрости. Серьезно, тебе не удастся это переплюнуть. Я бы сказала, что я на седьмом небе от счастья. Вы заслуживаете благодарность, сэр.
Его рука замерла.
— Рад, что ты чувствуешь себя лучше.
— В следующий раз я позвоню на работу и отпрошусь, прикинувшись больной, и посмотрю, как далеко мы сможем зайти.
Возникла пауза.
— В следующий раз?
— В следующий раз мы сделаем это. Девушка может привыкнуть к ночевкам и домашним завтракам.
Последовавшая за этим тишина, наверно, должна была поднять тревожный звон в моей голове, но я была слишком довольна, чтобы заметить неладное. Все, о чем я могла думать, так это о том, что у меня впервые возникло такое чувство, словно для нас каждая мелочь встала на свое место.