Увидеть море
Шрифт:
Я наслаждался без всяких «но» и «если».
Многие российские звезды, с концертов которых я уходил разочарованным, были грубы и не благодарны своим фанатам настолько, что позволяли заканчивать сольные концерты, не исполнив своих главных хитов. Много раз я покидал концерты Чижа без «Песни о Любви», и концерты Фруктового Кефира без «Полины», но, слава Богу, у западных профи с этим все всегда ол-райт.
– Синс ювбин гон, — затянул Невергрин, и толпа поднялась на дыбы. — Бейби ювбин он майн майнд, синс ювбин гон, хау кэн ай гоу он? Синс ю вбин аут оф май лайф!
Хит, как говорится, он и в Африке хит! Людям в зале вдруг стал тесно дышать от любви. А меня…
Медленно протолкавшись сквозь толпу танцующих, я вышел на ступеньки дома культуры.
– Разреши представить, — обратился ко мне Кирилл, обнимающий красивую, но немного полную блондинку, — моя жена, Лида.
Незамедлив выразить сдержанное восхищение, я нырнул в такси и поспешил домой.
Черешнев, похоже, заночевал у волоокой красавицы, так что квартира зияла пустотой и усугубляла творческую хандру.
Звонить в Москву было уже слишком поздно. Разница во времени делала эту мысль бессмысленной. Ничего не бывает хуже, чем позвонить в неправильное время или по плохой связи.
– Алло, Алла, я люблю тебя!
– Что?
– Алла!
– Алло?
– Я люблю тебя, Алла!
– Мотя?
– Нет, это Петя! Я говорю, я люблю тебя, Алла!
– Ничего не слышу!
– Да ёб, твою мать!
Раздражение. Раздражение.
Я не стал звонить. Уперся спиной в стену. Взял гитару, привезенную с собой из Москвы, начал наигрывать грустную приджазованную мелодию. В душе моей, как в кастрюльке рачительной хозяйки на медленном огне томилось разрубленное на кусочки сердце в соусе из обиды, надежды, разочарования и чего-то, что я ещё не испытал, но обязательно испытаю.
«Стань богатым или умри, пытаясь», — вот девиз негров из Южного Бронкса. Так и я всю жизнь шёл куда-то и что-то искал…
Я не знал, что именно… Но знал, что точно узнаю, когда увижу…
В мелодии гитары была красота латинского джаза и тоска русской души.
Закат затянул горизонт кровавой пеленой, и слова лились на бумагу сами собой…
«Долгий закат топит тонкий луч в вине. Пусто в душе и на сердце холодней. И пусть без причин, просто серый дождь прошел В стену глаза и бокал на грязный стол…»Я думал над нашей со Светкой ситуацией. Мы, конечно же, ещё любили друг друга, но что-то неумолимое заставляло нас бросать в лицо друг другу грубые фразы и отдаляться друг от друга. Мы всё ещё держались за руки, но дороги, по которым мы шли, расходились в разные стороны. И все сильней становилось натяжение. Ни на секунду не останавливаясь, мой мозг искал ответ и решение. Я искал выход. И писал об этом.
«…И хоть чуть-чуть отдышаться, на краю удержаться, пригласить эту ночь домой Я просто быть не хочу и просто так не смогу и я один только лишь с тобой…» Ощущение фатальности повисло над нами. «…Город уйдет, чтобы завтра вновь позвать Прятать в толпе, чтоб никто не смог отнять И можно уйти —Такси везло меня из Домодедово, обгоняя и лавируя между машинами, но всё равно казалось, мы едем очень медленно. Разлука, как хороший хирург, сшила и залатала мою разваливающуюся любовь к жене. Я ехал к ней, чтобы сказать, что настала пора, наконец, завести ребёнка.
Наша будущая квартира, купленная на условиях долевого строительства, даже по самым плохим прогнозам должна была построиться не позже, чем через пару лет, и уж тогда мы могли бы, наконец, перестать мотаться по съемным квартирам и зажить, как нормальная семья: Светка смогла бы выбрать в квартиру мебель по своему вкусу, а я бы устроил в гараже репетиционную базу для нашей команды.
В Москве стояла тёплая погода, мягкие лучи заходящего солнца били в глаза и настраивали на самые позитивные мысли.
Светку я застал в слезах. Она сидела на кухне и плакала. Пепельница была полна окурков. Рядом стоял наполовину опустошенный стакан с водкой.
– «Социальная Инициатива» обанкротилась, — рассказала жена, - Мы потеряли всё.
Радужные планы рухнули в одночасье. Патронируемая Лужковым и Громовым строительная организация оказалась мошеннической схемой. Качественно построив несколько десятков домов и заручившись широкой поддержкой муниципальных властей по всем крупным городам России «Социальная Инициатива» создала себе необходимое реноме надежной компании. С определенного момента они уже ничего не строили, а только принимали деньги вкладчиков. Это была грандиозная и циничная афера!
Четыре года мы выбивались из сил, работая одновременно на двух-трёх работах в Америке, чтобы обеспечить самое необходимое для нашей молодой семьи — крышу над головой. Эта виртуальная непостроенная квартира оставалась для нас последним моральным утешением.
– Ну, ничего, — помнится, говаривали мы с Мишей, который тоже вложил свои американские средства в покупку квартиры в «СИ». — Зато у нас хотя бы квартирный вопрос решён.
Новое обстоятельство открывало нам двери в новую реальность. Реальность без крыши над головой. Реальность семьи без будущего.
Эти деньги я так никогда и не видел. Они всегда существовали как бы сами по себе. Копились где-то в банке, перемещаясь со счёта на счёт, и, наконец, нашли приют в ячейке продажного фсбшника (тафтология кстати) на Каймановых Островах. Как говорится, мы жили плохо, а потом нас ограбили.
Люди реагировали по-разному. Выходили на массовые забастовки, месяцами голодали, захватив какой-то дом на Арбате. Где-то в Ростове, говорят, менеджера местного отделения в шесть утра расстреляли в джипе вместе с женой и маленькими детьми, когда он, собрав имущество, пытался убежать из города. Обмануты были сотни тысяч вкладчиков по всей стране, и среди них были самые разные люди. Некоторых из них обманывать не стоило.