Увидеть море

Зайцев Павел Александрович

«Вчера было супер! Может, на этой неделе повторим?» — написал я смс на номер, который мне оставила Яна, и замер в тревожном ожидании.

«Давай!» — пришел ответ через минуту.

Одно слово наполнило радостью!

События разворачивались быстро. На неделе я забрасывал Яну смс-ками и письмами, с признаниями в стихах, а по вечерам мы встречались. Ей было все равно, куда я её приглашу — мы легко находили общий язык.

– Паша, тебе на корпоратив один пригласительный? — спросила меня секретарша, имея в виду большую вечеринку, которую компания устраивала в честь небывалого финансового результата года. В программе

была пьянка в модном восточном ресторане, боулинг и караоке-парти.

– Дайте два! — гордо ответил я.

Как я и ожидал, появление Яны на вечеринке вызвало завистливые взгляды мужчин и уважительные взгляды женщин. Она без труда забрала пальму первенства среди местных красавиц.

– Вери гуд! — одобрительно поднимали большой палец иностранные коллеги.

– Настоящая женщина, — одобрительно почмокал губами директор по развитию, армянин Эдвард, с которым мы были на короткой ноге. — Женись!

– Не исключено, — польщёно улыбнулся я в ответ.

Ночь была юна, но стремительно старела. Через несколько часов и десяток коктейлей она уже не выглядела, как школьница на выпускном, и больше походила на провинциальную шлюху под «газом»: развязная, кричащая, пьяная, вульгарная и довольная собой.

Половину коллег уже распихало свои неспортивные тела по узким пространствам таксомоторов и унеслось к разогретым борщам в эмалированных кастрюльках, мы же с моей прекрасной любовью, и с половиной начальственной когорты обоих полов остались убивать мысли о смерти в каком-то караоке-клубе с минимумом посетителей, высокими ценами, мощным звуком и порочными кроваво-красными атласными занавесками на окнах.

О, как я пел!

Собственно, как всегда в караоке-клубах. Пел совсем неплохо. Скучающий пульт-жокей ворвался вторить мне в терцию, а умудренные семейными узами и трудными годами жизни коллеги женского пола терлись о мускулистый торс разгоряченными потными телами через атлас гламурных драпировок. Краем глаза я заметил, как улыбалась моя любовь, забрасываемая шутками моих мужских коллег с налитыми страстью глазками.

– Пойдём потанцуем, — протянул я ей руку, вырвавшись из плена ляжек и грудей женщин-директоров. Мы были влюблены и танцевали, не замечая никого вокруг. Чувства переполняли, я наклонился к её прелестному ушку и открыл рот, чтобы сказать то, что уже давно обдумывал.

– Яна, я тут думал о нас с тобой… я хотел… — музыка внезапно оборвалась, и в наступившей тишине слова прозвучали преувеличенно громко. Сконфузившись, я замолчал, взял её за руку и повёл к столику. Как ни странно, недавно такой многолюдный, он пустовал, а посреди стаканов и тарелок лежал общий счёт на десять тысяч рублей. Я был уверен, что коллеги все вернут потом, но сейчас таких наличных с собой не было.

– Расплачиваться будете? — мрачно буркнул официант, отметивший мое замешательство

– Я на пару минут, — успокаивающе улыбнулся в адрес спутницы, пряча счёт в карман. Прошествовав нетрезвой походкой по хитросплетениям этой кроличьей норы, я вышел в зал с барной стойкой и попросил проводить меня к администрации.

В небольшом закутке трое тучных кавказцев распивали за столиком дорогой коньяк, нависнув над доской с нардами.

– Вот, — кивнул в мою сторону бармен, тронув хозяина за плечо. — Платить не хочет!

Поперхнувшись от возмущения, я открыл рот для гневной отповеди, но владелец ресторана тут же перебил меня, агрессивно

затараторив с большим акцентом.

– Ара, ты кого не хочишь платить? Ара, ты знаешь, что с тобой будэт, э? — его друзья мгновенно выросли за его спиной, угрожающи наморщив бульдожьи затылки.

– Что? — задыхаясь от возмущения и обиды на несправедливость, вскипел я, — Что со мной будет?

– Ти что, думаешь, паел-папиль, а теперь Армэна на деньги кинуль? — взвился, пуще прежнего, упитанный южанин, размахивая перстнями.

– Да кто сказал, что я платить не хочу, блин?!

– Биджо сказаль!

– Да мудак твой Биджо!

– Это ти мудак!

– Сам ты мудак!

Обмен любезностями был завершен, и стороны перешли к активному выяснению отношений. Тучный предприниматель протянул свои алчущие насилия сосиски к моей благородной шее и тут же полетел на пол, сметая стайку стеклянных столиков, мирно пасущихся в углу зала.

Друзья-родственники хозяина оказались проворнее и, яростно завопив, повалили меня на пол, слегка помяв в схватке. На протяжении какого-то времени, рестораторы облепляли, выкрикивая: «Вызывай милицию!» Я тоже кричал: «Вызывай милицию!». На определенном этапе всем это показалось странным. Несколько секунд мы лежали молча.

– Да отпустите меня, блин! Я счёт оплатить пришел! — сердито гаркнул я, и объятья сребролюбивых мужей с недоверием ослабели. — У меня наличных нет столько, просто. Вы карточку принимаете?

– Ай, зачем сразу не сказал? — пробурчал владелец заведения, доставая машинку для считывания карт из сейфа. — Но теперь ещё за столик платить должен!

После кульбита любителя острых ощущений один из столиков слегка выщербился стеклянной столешницей, но заставлять меня оплачивать было уже наглостью. Спор разгорелся опять. Местные друзья-родственники прибывали, обступая меня со всех сторон, хватая за руки. После минут пятнадцати попыток считать информацию с помятой кредитки было высказано много нелестных эпитетов с обеих сторон. Оплатив, я выхватил карту из вражьих рук и со всех ног поспешил по клоаке коридоров к заждавшейся меня Яне.

За столиком никого не было. Зал уже опустел. Не было ни посетителей, ни официантов. Телефон Яны отзывался длинными гудками, а после пары звонков вообще объявил, что «абонент не доступен».

– Девушку не видели здесь? За тем столиком сидела? — бросился я к гардеробщику.

– Девушка? Да она минут пятнадцать назад ушла с парнем таким чернявеньким, — радостно поделился наблюдениями поддатый старик. — Упустили вы, молодой человек, своё счастье!

Сопровождаемый ехидным дребезжащим смехом старика, я вышел на улицу убитый известиями и побрел в сторону Арбата. Счастливый вечер обернулся очередным в моей жизни фиаско. Ревность, обида, боль, разочарование — все смешалось, трансформируясь в злость.

– Ну, и пусть катится, — пробормотал я под нос, поднимая руку. Сразу три машины поспешили к моей обочине. Любой бизнес в Москве сталкивался с высокой конкуренцией, и частный извоз не был исключением.

Эпизод 38: Оскал капитализма

После вечера разбитых столиков и сердец просвет в конце туннеля сузился и превратился в тюремное окошко. Жизнь казалась глупой шуткой. Однако окружающие коллеги мой настрой не разделяли — они были веселы и рубили «капусту», как кролики на грядке