Утросклон
Шрифт:
Бильбо вздохнул и растерянно огляделся по сторонам.
У него уже пропала всякая охота пытать Судьбу на свой счет. Ему было больно. Он стоял, боясь пошевелиться, и чувствовал, как сапог наполняется кровью.
– Ты хотел о чем-то узнать?
– заговорила старуха загробным голосом, от которого бедного моториста сразу бросило в пот.
– Может, ты хотел узнать, чья я судьба?
Бильбо только кивнул, а сам чувствовал, как смыкаются все сильнее на его лодыжке стальные зубы.
– Может, я как раз тот, кого ты ищешь?
– в отчаянии произнес он.
– Я старый моряк и живу так, будто меня покинула судьба. Вот я и подумал...
Опять никакого внимания. Старый моторист бормотал как в бреду: - Жизнь, как пенька: безвкусная... Солнце остыло для меня... Но почему он грызет ногу!
– Твоя судьба, добрый человек, осталась на берегу, - сурово ответила старуха.
– Только ее тень живет с тобою. А много ли проку от тени?
– И все-таки, нельзя ли убрать зверя?
– морщась от боли, застонал Бильбо.
Судьба не вняла и на этот раз. Она рассматривала старого моряка с сожалением, и взгляд ее уже не был ласковым, как в первый миг. Синявка равнодушно выдавила из себя: - Это мой брат по духу. Его зовут Сын Пойманного Вожака. Он помогает мне искать хозяина. С ним проще - лишние люди не толпятся.
– Так зачем он, стервец, этот Сын, так больно кусает!
– завопил вышедший из себя старик.
– Я, кажется, ничего плохого вам не делал, подошел спросить...
– Ты решительный человек, - согласилась старуха.
– Но мой хозяин тот, кто не только не испугается подойти к нам, но и захочет пойти с нами хоть на край света...
Тиски на ноге Бильбо разжались, и старуха, пере; ложив посох из одной руки в другую, молча повернулась к нему спиной.
Бильбо утер пот со лба и в изнеможении сел прямо на землю. Он стянул сапог, чтобы растереть занемевШую ногу, но странное дело - ни крови, ни следов от ужасных клыков не было. Хоть бы маленький синячок остался! Бильбо обнаружил, что нога-то больше не болит. Ну и чудеса!
"Xa! Мой хозяин тот, кто отважится пойти с нами на край света, передразнил Бильбо Синявку.
– Да ни в жисть!" Несмотря на свое странное приключение, Бильбо все же был доволен: он решился на отчаянный шаг и поговорил, считай, с самим Господом Богом - старуха-то не от мира сего. И в то же время моторист понимал, что отныне у него уже нет никаких надежд на перемены в жизни. А это тоже важно знать.
"Я не тот, кого ищет Синявка-Судьба", - признался самому себе старик, и острое одиночество вновь проснулось в нем. Он понял, что с нынешнего дня для него безвозвратно угас огонек Надежды. Душа его начала медленно остывать.
Ш
После гнусного сотрудничества с Аллисом Монк ожидал увидеть презрение и молчаливую ненависть к себе со стороны Бильбо, Чивариса или тетушки Mapталезы, но, к счастью, отношения его с близкими людьми остались прежними. Старый моторист, как всегда, угощал его в своей каюте кофе с поджаренным хлебом. Они вместе ругали полицию, тайную и нетайную, тосковали о море и жалели, что не довелось им, горемыкам, отыскать заветный Утросклон. Монк честно признался Бильбо, что и на него он заполнял бумагу для Аллиса, но Бильбо это никак не насторожило и тем более не напугало. "Мне сам черт брат", - беззаботно отмахнулся старик, и Монку стало намного легче. Бильбо утешал сына своего покойного друга, и всякий раз Монк замечал, что старый моторист терзается какими-то своими муками, но лезть в душу старика не хотел - это напоминало ему старое - опять выпытывать...
Тетушка
В конце концов Монк понял, что во всей этой неприглядной истории больше всего пострадал он сам - шпион по неведению, ибо он снова оказался не у дел, без денег, а самое главное - без веры. Правда, был еще Лобито, погибший по его вине. Это было очевидно. Но покойники, как известно, молчат. А призрак владельца комнаты смеха не беспокоил Монка, и эта боль в сердце понемногу стала затихать.
Единственный, кто мог заклеймить позором и внести смятение в покаянную душу Монка, был Грим Beстен. Но сам он не объявлялся, а искать его Монк не котел - опасался, что он разрушит свое Успокоение - хрупкое сооружение, построенное с таким трудом.
Фалифан оказался настоящим другом. Он верил в Монка и, как мог, помогал ему начать новую жизнь.
Несколько дней Монк обдумывал предложение Фаяифана. Устроиться в газету было заманчиво, это значило писать много, бойко и интересно. Монк скрупулезно изучал номера газет, раскладывал по косточкам статьи и репортажи и убедился, что все они написаны примерно по единому образцу: сначала излагался какой-то факт или событие, потом давалась оценка и в заключение делался вывод. Вроде бы несложно. А самое главное, Монк чувствовал в себе силы и возможности для такой работы. Тем более Фалифан настой6* чиво советовал писать, а у него уж глаз верный.
И вот, разрешив все свои сомнения, Монк зашел в редакцию городской газеты. Из множества дверей в коридоре он сразу увидел ту, которая нужна. Она одна поблескивала лаком, и табличка на ней строго предупреждала: "Редактор". Монк постучал. В ответ - мoлчание. Он постучал еще раз и, не дождавшись ответа, толкнул дверь.
Войдя в кабинет, Монк растерялся. На кожаном диване у стены спал крупный мужчина с густой гривой длинных сальных волос. В костюме, туфлях и с погасtueft трубкой в руке, он походил на человека, которого Приступ сна застал в самый неожиданный момент. В Кабинете крепко пахло табаком.
Монк попятился было назад, но в дверях столкнулся с сухощавым человеком с орлиным носом и кожаной Накладкой на правом глазу. Руки его по локоть были одеты в атласные нарукавники, а единственный глаз, густо налитый зеленым цветом, испытующе разглядывал пришельца.
– Вам кого?
– Мне нужен редактор.
– Входите. Ах, да вы уже вошли. Не обращайте внимания, это Сильвестр, кивнул он на спящего.
– Принес репортаж в номер и свалился прямо здесь, негодяй.
Все это редактор сообщил доверительным тоном, в улыбкой, и Монк сразу почувствовал себя уверенней.