Утро Земли
Шрифт:
Раньше питаться три раза в день было нормой. Теперь один раз удастся, и то, слава Богу.
– У меня вон и зубов-то нет, – осторожно улыбнулся Евгений; он не хотел пугать подростков, – Лучше вы сами поешьте.
Они подтянулись ближе и набросились на консервы. Оба худые, в изодранных до дыр одёжках, в нелепых кроссовках. Кое-где Евгений заметил следы неумелой штопки. Девушка пыталась зашить свои джинсы и дырки на толстовке приятеля. И все-таки подростки не выглядели бомжами.
Да, неплохой тест для будущей совместной жизни, прикинул
За едой хозяева подвала и гость познакомились.
– Я останусь с вами, а то одному совсем туго, вы не против? Валя, будем с тобой ходить, искать продукты, – сказал Евгений.
– А вдруг они зараженные? – смутился парень и покраснел.
– Найдем, у меня есть счетчик, – уверенно сказал Евгений и вздрогнул.
Сейчас, когда в костре плясало пламя, по стенам бродили резвые тени, а подростки чавкали и скребли алюминиевыми вилками по дну банки, он подумал, что это начало. Новая точка отсчёта, за которой виден какой-то осмысленный путь. Одно единственное слово, сказанное бездумно, автоматически, обрело силу.
Где-то в глубине родилась уверенность, тихая, тягучая тоска с примесью страха, что выбранный путь будет совсем не прост. Но «пацан сбачил, пацан срубил», порой приговаривал Стас. Надо же, усмехнулся Евгений. А ведь он хочет быть на него похожим. Интересно, а Стас когда-нибудь так думал, боялся? Взвешивал свои поступки, так же, как делал Евгений? Или всегда поступал как надо, без оглядки, по уставу, как подобает военным?
Наверное, он тоже боялся, решил Евгений. Он вспомнил взгляд Стаса: в нём была твёрдость, сила, но и мысль там тоже была. Если вдуматься, он, словно командир, распоряжался ими, их жизнями и делами. Может, это и помогло им выжить? Теперь-то можно думать как угодно, и не с кем поделиться тяжелыми мыслями. Есть такие вещи, которые всегда остаются личными, а потом навсегда исчезают в прошлом.
Так будет лучше, поставил себе точку Евгений.
– Справимся, – сказал он подросткам.
Позже Валентин рассказал ему о родном посёлке. Оказалось, что Евгений забрёл в Койгородский район, а значит, отмахал по бездорожью полторы сотни километров. Ничего удивительного – он шёл очень долго.
– А есть поблизости города, больницы? – спросил Евгений Валю.
– Не знаю, есть, наверное, – нелепо ответил подросток, – до Сыктывкара три часа на колёсах, но это когда было. Не всё ли равно?
Евгений в ответ лишь головой покачал. Эта взрослая детвора совсем не представляла, что творится в окрестностях. Может, и к лучшему, подумал Евгений. Если все знать – не долго сойти с ума.
– Я пойду искать людей, – объявил он несколько дней спустя.
Можно долго сидеть и ждать не то весну, не то МЧС, все без толку. Сидеть и ждать – верный способ умереть в этом подвале.
– Ты вернёшься? – Рита напряжённо посмотрела ему в лицо. Она искала там поддержки, участия и силы, которых, увы, не хватало её Валентину.
Евгений тихо рассмеялся, и прогнал усилием воли
– Вернусь, конечно. Валя, слышишь меня?
Парень безвольно обернулся на голос.
– Давай, дружок, не раскисай. Там за третьим домом разломанные доски, я видел, иди собери дров. Слышишь меня?
В ответ Валентин кивнул.
– Слышишь? – прикрикнул Евгений.
– Ну, – протянул парень.
– Головой за неё отвечаешь. Понял меня?
Он понял. Ещё распирал противоречивый протест, слова «иди ты» едва не вырвались, но он встретил взгляд Евгения и понял. Может, не до конца, а так, самую малость, но дело сдвинулось с мёртвой точки.
– Пошли, покажешь, – Валя резко встал и запахнул куртку, – Рита, следи за огнём, я мигом вернусь.
Они вышли на рёв снежной стужи. Посмотрели друг на друга, словно примеривались, кто чего стоит. Евгений боялся оставлять подростков, но он один тоже не Бог весть какая подмога.
Надо искать людей. А парень ничего, справится. Если Рита ему дорога.
– Представь, что меня нет, – сказал он Вале, – И ты снова один отвечаешь за неё.
– За всех, – резко ответил Валя.
– Так что держись, по рукам?
Перед Евгением стоял высокий, худой длинноволосый подросток в равной толстовке и серых джинсах. Ветер метал снежинки, и парень от этого ещё сильно щурился.
Интересно, подумал Евгений, а как он сам сейчас выглядит? В прошлом невзрачный, а нынче и вовсе уродливый, плешивый мужик со следами язвы на коже. Пришёл такой, свалился как ком снега на голову, оставил еду и снова уходит.
Эти мысли, словно картинки, промелькнули на лице Валентина, но были и другие:
– Спасибо, Женя. Возвращайся.
И он опять ушёл в снежную бездну. Давно со счёта сбился: что сейчас день, или ночь? Он шел по безлюдной пустоте. Из пункта оттуда в пункт туда, и так без конца.
Много чего видел в пути Евгений. Разбитые и целые склады, где в масляном тряпье воронёной тяжестью мёрзли оружие и боеприпасы. Однажды в раздумье замер над вскрытым ящиком.
Евгений невесело посмеялся. Нет смысла идти наперекор зову сердца. Этот путь остался в прошлом. Просто физически нельзя пойти по нему снова. Стволы и заряды остались за спиной, а Евгений шёл дальше.
В нелепом подвале, где холодным слепым безличием пялились друг в друга мониторы, он разгрёб руками ворох пластиковых коробок. С ним едва не случилась истерика, когда легендарным отблеском прошлых забав сверкнула обложка с буквами Fallout. Евгений не удержался на ногах от истерического спазма. Смеялся, как ненормальный, катался по полу и трясся от хохота. Потом раскрошил диск ножом на мелкие кусочки, поджег весь ворох цифрового барахла и точно также поступил с самим компьютерным залом.
Его еще долго трясло от эмоционального срыва. Кровоточили дёсны, ободранные деревом протеза, заплетались ноги, и раз за разом руки обдирала жёсткая крупа мёрзлого снега. Он вставал, снова падал и опять вставал.