Утро Земли

Борисов Алексей Николаевич

В эту ночь Руслан и Минди были вместе. И было много странного в этой случайной близости, в этой любви, а может, и не любви. Руслан старался не думать о том, в чем причина. Её желание отблагодарить, его собственный сексуальный голод, или её жажды жизни, которой, как она и сама понимала, осталось немного? А может быть, это простое стремления двух усталых, истерзанных душ побороть одиночество. Наверное, всего понемногу, решил для себя Руслан.

Они лежали на кровати под старым, дряхлым одеялом, согревались тихим трескучим пламенем

буржуйки и теплом друг друга. Минди молчала, а Руслан негромко напевал мотив из шкатулки, вдыхал запах её волос и перебирал их пальцами. И нежно обнял женщину, когда почувствовал её слезы. Так они и заснули.

На следующее утро Руслан не нашёл Минди в доме.

Томми колдовал возле печки.

Хороший парень, подумал Руслан, деловой. Видно, что не привык к такой жизни. Но старается во всю.

– Где твоя мама? – спросил Руслан.

– Скоро придёт, – сказал мальчик.

Мужчина кивнул, но беспокойство нарастало. Он оставил Томми одного, и поспешил к старосте посёлка предупредить, чтобы его не искали когда прибудут японцы. Староста криво усмехнулся, но Руслану было все равно, что могут о нем подумать.

Тем более, что староста не возражал. Отработка в две смены подряд успела стать нормой, если кто-то в свой черед не мог полететь на остров.

– Вы не видели, куда ушла американка? – спросил Руслан старосту.

– Видел. Она пошла на побережье.

Минди сидела на источенном волнами мертвенно-сером стволе дерева. Ветер с моря нагонял мелкую рябь на тяжелые серые волны, неприкрытые волосы Минди метались под порывами соленого ветра. С неба медленно летели снежинки, они опускались ей на голову, застывали и медленно таяли.

Когда хруст стылого песка под ногами Руслана достиг её слуха, Минди медленно закрыла блокнот и обернулась. В широко раскрытых глазах были боль и пустота, отчаяние. На ресницах лежало несколько снежинок.

– Это тяжело, – прошептала она.

Руслан поежился от холода и опустился рядом с ней на песок: на дереве усесться было негде.

– Не теряй надежду, ты поправишься.

– Нет, – просто ответила Минди, – Я чувствую. За Томми волнуюсь. Он тут не выживет.

– Почему он должен умереть?

– Нет, нет, он не умрёт, он просто… Сломается. Он не привык к такому. Это пока он держится, а вот потом… К тому же, он пострадал не меньше, чем я. Просто он – ребенок и организм отчаянно борется. На самом деле все не так, не так. Молодому организму радиация куда страшнее, – она тихо всхлипнула, – Ему только кажется, что все хорошо. Всем… только кажется.

– А что можно сделать?

– Уйти в будущее.

Руслан признал: это действительно разумный выход. Они включат ускоритель, потом

остановят прибор лет через тридцать, сорок, сто. Быть может, там и тогда удастся найти лекарство для Томми и его мамы. Руслан поделился соображением с Минди.

Она глубоко вздохнула.

– Не выйдет, Руслан. Прибор

потерял много энергии, его тут нечем подзарядить. Для работы прибора критичен объём, чем меньше кокон, тем дальше в будущее можно попасть. Мы отправим только Томми.

Руслану хотел спросить, как же мальчик будет там один, без мамы? Но он так и не решился задать ей вопрос. Глубокая тоска в глазах Минди была красноречивей любого ответа.

Они покинули берег в молчании и тихо вернулись в посёлок. Всю ночь Минди была возле сына. За дверью, неплотно прикрытой, мелькали отблески свечного пламени. Руслан слышал тихую английскую речь. Мужчина так и не понял, бодрствовал ли Томми, и они разговаривали, или она сидела над ним, пока он спал, и говорила о том, что у неё на душе.

Руслан не посмел подслушивать.

Он отвернулся к стене, закрыл глаза и заставил себя уснуть.

Несколько дней спустя они покинули посёлок. Томми шёл почти налегке: запас еды на сутки и большая фляга воды. Моток верёвки, аптечка, компас и американский паспорт. Это всё, чем Руслан и Минди могли снабдить его для выживания в будущем. Каким оно будет – будущее?

Это и предстоит узнать Томасу.

Мама с сыном стояли в обнимку. Руслан старался не глядеть в сторону женщины. Смерть подобралась к ней слишком близко. Выпали волосы, на коже появилась болезненная бледность и язвы, похожие на синяки.

У Томми ничего похожего не было, но ведь и он получил дозу радиации. В любой момент могут проявиться последствия. Минди тихо плакала, ласкала сына, а он просто смотрел на неё, как будто пытался впитать глазами всё, что только можно, чтобы унести с собой туда, откуда невозможно вернуться. В будущее, в котором его мамы уже не будет на свете.

– Будь внимателен, солнце, – прошептала Минди и отдала мальчику пистолет, – Доверяй людям, но не забывай, этот мир очень опасен. Не все такие, как Руслан.

Мальчик посмотрел на жителя посёлка и печально улыбнулся.

– Спасибо вам, сэр Руслан.

Мужчина поднял руку, сложил пальцы буквой «V». Древний жест английских лучников, известный со времен столетней войны. Впоследствии его трактовали по-всякому. «Пока мы живы, нас не победить», вот его истинный смысл, так казалось Руслану.

У Томми есть шанс победить и выжить.

Мальчик проверил настройки прибора и включил его. В ореоле белого мерцания несколько секунд был виден детский силуэт, потом он растаял.

– Лети, мой ангел, – прошептала американка, прижалась к Руслану и зябко поёжилась.

Потом они долго стояли вдвоем на поляне. А небо сыпало на землю медленным снегом.

Она умерла весной.

Так странно, что её жизнь оборвалась в тот самый день, когда перестал падать снег. Из-за облаков выглянуло усталое, бледное солнце, а много часов спустя с низких приземистых крыш на снег, который казался вечными, сорвались искристые росчерки капели.