Утреннее шоссе
Шрифт:
Она не протягивала руки, все разглядывая Клямина. Она хотела что-то сказать, но запнулась. Торопливо раскрыла висящую на плече сумку, достала большой плотный конверт…
Странное ощущение, овладевшее Кляминым при виде девушки, уже оставило его. Взгляд Клямина подернулся подозрением: он не любил записок, писем, извещений. Как правило, они сулили неприятные сюрпризы…
– Что там еще? – Клямин взял конверт.
Их толкали со всех сторон. Какой-то верзила с чемоданом на плече задел Клямина и протопал дальше.
– Пошли. В машине дочитаю, –
Он и Наталья пристроились в кильватер горланящему носильщику и молча двинулись вперед.
Автомобиль стоял на противоположной стороне площади.
Носильщик получил три рубля и скрылся с довольной физиономией.
Клямин занял место в кабине, открыл вторую дверь, впустил Наталью, уселся поудобнее и достал конверт.
Наталья ждала первой фразы, первой реакции Клямина…
Она привалилась плечом к стойке кабины, вытянув руки вдоль колен. На грубой дерюге джинсовых брюк ее руки казались прозрачными. Боковым зрением она отмечала каждую линию лица Клямина. Ранние морщины у губ и глаз нитями тянулись по смуглой коже. Волосы светлые – почти такого же цвета, как у Натальи. На несколько тонковатой, но сильной шее поблескивала серебряная цепочка. Она проваливалась в отворот модной рубашки с крупными накладными карманами. Плоские часы с черным циферблатом болтались на чеканном браслете. Такие мужчины нравились Наталье…
Клямин дочитал письмо с непроницаемым лицом. Повертел в руках листок, медленно вложил в конверт. Некоторое время подержал конверт на весу и решительно протянул его Наталье:
– Не по адресу.
Наталья сжалась, плечи ее подались вперед, а голова опустилась.
– На такую дешевку меня не купить, красавица, – повторил он тверже и бросил листок ей на колени.
Клямин завел двигатель. Мотор негромко заурчал на холостых оборотах. Клямин оглянулся – нет ли помех? – и мягко тронул автомобиль.
Письмо с колен Натальи упало на пол кабины… Правый поворот заманил «уазик» на главную улицу. В поток автомашин, троллейбусов, трамваев. Все мчались остервенело к светофору, точно псы к куску мяса. Толпы людей переминались на переходах, дожидаясь возможности перебраться через живой транспортер… Клямин убрался в третий ряд.
– Хорошенькая новость, – распалял он себя, постукивая ладонью по рулевому колесу. – Вспомнили вдруг! Откуда?! Что? Кто такие? Да я начисто не помню твою маму… Как говорится: «Просыпаюсь утром – здрасьте, вижу – нет со мною Насти!» Знаем эти штуки. Кушали! Ясно?!
В следующее мгновение он даже не понял, что происходит. Лишь ощутил порыв свежего воздуха в кабине автомобиля. Клямин выбросил правую руку и успел ухватить Наталью за блузку. Машина вильнула и ударила передним левым колесом о высокий поребрик разделительного ограждения. Позади раздался визг тормозов…
– Ты что?! – прошептал он побелевшими губами. – На полном ходу. В плотном ряду…
Наталья сидела откинув голову назад. Надорванный рукав блузки оголил ее плечо – на нем была ссадина от ногтя Клямина.
– Остановите. Я сойду, – твердо сказала Наталья, не размыкая ресниц. – Я не хочу с вами ехать. Отвезите меня на вокзал…
Солнце падало в расщелины между домами. Быстрым мазком полоснув по салону автомобиля, оно какое-то мгновение держалось на маленькой голове, на распущенных волосах Натальи. И опять что-то в облике ее пробудило у Клямина смутное воспоминание.
– В письме сказано, что ты собираешься поступать в училище, – проговорил Клямин. – Но ведь прием давно…
– Там дополнительный набор, – безучастно произнесла Наталья, отвернувшись от Клямина. – Я хочу обратно домой. Отвезите меня на вокзал, пожалуйста, – жалобно добавила она.
Несколько минут они ехали молча.
Клямин угрюмо глядел на покорный асфальт. Он не мог понять себя. Волнение исчезло, уступая место любопытству и удивлению. Что может быть общего у него с этой девчонкой? Да и не снится ли все это? Минутами ему казалось, что рядом сидит обыкновенная пассажирка такси, которой нечем расплатиться, – вот и придумала плаксивую историю, имея в виду не его, Антона Клямина, а какого-то другого человека. Он даже усмехнулся, ободренный этой мыслью, и метнул на Наталью лукавый взгляд в легкомысленном расчете на уступчивое перемирие. Но в позе Натальи было столько открытой печали, что Клямина обдало жаром. Мысли рассыпались подобно капелькам ртути, извлекая из глубин памяти полузабытое…
Клямину не хотелось возвращаться в прошлое. Там ему неуютно жилось. А сейчас он пребывал в полном согласии с самим собой. Все хорошее было сейчас, и менять эту жизнь ему не хотелось. Да и ради чего? Что роднит его с этой девчонкой? С кем из стародавних знакомых она хочет связать Клямина? Вообще с женщинами у него установились определенные отношения. И никаких других ему уже не постичь – привык. Малейшее покушение на свою свободу, на теперешнюю удобную жизнь он пресекал в корне. Чем плоха была Лера? Ну и что? Он не муж, не отец, он вольный человек. И Лера это понимала, как никто, поэтому и не пыталась его укротить. Когда же появилась такая возможность, она отправилась к доктору Ярошевскому.
А эта девчонка свалилась точно снег на голову и пытается связать его, вполне счастливого человека, с тем, что он оставил навсегда, что стерлось даже в памяти. Уяснив для себя все это, Клямин почувствовал облегчение, и печальный вид девушки уже не тревожил его совесть. Он относился к натурам, для которых только опыт общения служит ключом к пониманию. А такого опыта у Клямина не было. Откуда? Он впервые видел эту девушку.
– Мы возвращаемся на вокзал? – тихо проговорила Наталья.
– Ага,– с показной легкостью отозвался Клямин.