Утопленник
Шрифт:
— Мы ничего не трогали, — доложила Алла Сергеевна. — Как вы и сказали, катафалку ещё не вызывали.
Анжелика прижалась к косяку дверного проёма, печальные глаза смотрели на распластавшееся безжизненное тело под иконами. Перешагнув через мёртвую старуху, Потап внимательно осмотрел место. Разлетевшиеся стёкла иконы, будто изнутри произошёл микровзрыв, осыпали тело, блёклыми зубцами усеяли доски пола. Один осколок так глубоко вошёл в бревно, что его пришлось выковыривать ножом, а себя спросить: «Что же так шарахнуло стекло изнутри?»
— Мы хотели её переложить на постель, — оправдывалась соседка, — но вы
Потап задумчиво кивнул, ещё раз прошёлся глазами по распластанному телу старухи. Платье высоко задралось, оголив ноги и панталоны, вокруг головы собралась лужица крови.
— И это столько вытекло из носа? — пробурчал Потап. — Какой-то странный… — Он поднёс глаза ближе к иконе. Краска с лика Девы Марии и младенца сползла, исказила лица так, что они приняли выражения каких-то злобных демонов. Потап содрогнулся. Глаза Иисуса на другой иконе наполнены кровью, кровавые слёзы текли по лицу, его искажённый гневом взгляд — испепелял. Потап повернулся к жене. — Разве такие должны быть иконы? — спросил он. — Иди взгляни, ничего подобного я никогда не видел. Иконы будто переписали, да так… изощрённо. Может, твою бабку кто-то убил? Типа маньяка-сатаниста? Разбил стёкла, осыпал ими старуху. И… Не знаю зачем?.. Перерисовал лики…
Анжела вышла из оцепенения унылых мыслей, подошла к мёртвой бабушке. Собираясь одёрнуть платье старухи, она поднесла к её подолу ладонь. Жирная зелёная муха выползла из-под резинки панталон, протрясла крылышками, проползла ближе к коленям и тяжело, будто к лапкам привязаны гири, взлетела. Следом выползла мелкая муха, лениво покрутилась и застыла. К ней из-под резинки стали выползать ещё молодые мухи, будто недавно появившиеся на свет.
«О нет! — кричала Анжела в немом крике. — За что?! За что сама смерть так смеётся над человеком, пережившим лишения и скитания, пережившим неисчислимые трагедии?! За что смерть так не уважает старость, поганит последний уход?!»
Алла Сергеевна перекрестилась, сказала:
— Надо поскорее тело омыть. Там уже всё готово. — Стараясь, излишне не досаждать, она вышла, тихо прикрыла за собой дверь.
Ближе к вечеру приехали медики, констатировали смерть; полиция убедилась, что смерть ненасильственная, разбитые и обезображенные иконы им ни о чём не рассказали, быстро убрались восвояси. Анжелика за собственные деньги наняла судмедэкспертов, омытое тело увезли в морг.
Глава 8
1
Максим открыла дверь в дом в начале первого часа ночи. Мотоцикл Жизы она вела сама, оставила у себя на площадке, прислонив передним колесом к стене с левой стороны ступеней. Жека как убежал за Рэфой, так они больше не появились. Перед тем как поехать домой — Макс, Буян и Рамси заехали на кладбище в надежде увидеть хотя бы Ужа. Или если повезёт, обоих. Покричав, по темноте всё излазив между могильных камней и крестов, они решили уехать без пропавших друзей. Возможно, Жизз догнал Рэфа, они помирились и забурились в какой-нибудь бар — пить водку. Или абсент. Борис обещал объездить все питейные заведения в округе.
Бешеный пёс, который на них кидался на новых могилах, оскалил клыки, что-то упало перед ним, липкие слюни потянулись из чёрной пасти на асфальтированную дорогу, взгляд нездоровых желтоватых глаз проводил отъезжающие мотоциклы.
Пахло можжевельником от трёх бонсай. Максим щёлкнула замками входной двери. Странно — тишина. Обычно раньше двух ночи никто не ложится. Где-то на краю света несчастная псина приглушённо выла. Максим подумала, что сегодня в третий раз она сталкивается с жутким завыванием собаки. На мгновение возникло ощущение, что это одна и та же псина, преследует — её.
— А когда в первый раз услышала? — задала сама себе вопрос Макс. — Кажется, когда утром подъехали к заброшенной церкви. А я подумала ненароком… бомж тогда ещё был жив.
Жуткий скулёж полился с новой силой и неожиданно стих, будто кем-то нещадно оборвался.
— Прибили бедненького пёсика. — Полюбовавшись в зеркале, Максим послала себе воздушный поцелуй и собралась подняться к себе в комнату. Столько ярких впечатлений нужно передать в дневник, столько важных мыслей и идей нужно занести, чтобы впоследствии воплотить. Возможно, сегодня случился переломный момент в её жизни. Они освободили мир от небольшого куска грязи. Хоть чуть-чуть свет просветлел, хоть немного мрак расступился. В тень современного чумного мира влилась капелька чистоты.
Кто-то где-то глубоко безгласно рассмеялся. Уши Максим не могли слышать этого смеха. Никто пока не мог слышать.
— Джипси, джипси, где твоё пепси? — Покривлялась Макс и замерла перед зеркалом, расширила глаза, вспыхнувшие синевой от яркого света позолоченного ночника. — Захлебнулась грязная, немытая скотина, — не размыкая зубы, произнесла она, расстегнула куртку и задрала юбку. Указательный палец вдавился через трусики во влажную прорезь. Возбудившись, Максим изобразила томную негу, прикрыла веки, медленно облизала кончиком языка пурпурные пухленькие губы. — Боже, я классная. Какая же я классная. — Макс подмигнула себе. Глаза пробежались по всему дому, удостоверившись, что никто не видит, она просунула пальцы в трусики от пупка, закрыла глаза и довела себя до изнемогающего блаженства. И мгновенно устыдилась. В голове проскочила мысль, отчаянно кричала, возмущалась, ведь прежде с ней такого не происходило, такое — она не вытворяла.
— Что это было? — спросила Максим у отражения в зеркале. — Макс, что это было? А если бы Потап увидел? — В её сознании будто что-то щёлкнуло, переключилось, она с ужасом начала понимать, что, наверное, даже этого хотела. Ужас от мыслей быстро сменился на бунт, укор, переродился в лёгкое осуждение и перешёл в приятное непонимание своих низменных чувств. А через двадцать секунд — это были не низменные, а сладостные мгновенья. — А как же мама? — прошептала она. — Ведь это её муж. — Максим увидела в зеркале торс Потапа, склонившегося на ней. Нагая она лежала на кровати их спальни, раскинув волосы на подушке, высоко задрав ноги и сомкнув ступни на его спине, что привело её в невероятное возбуждение.