Усмиритель душ
Шрифт:
Юньлань сболтнул это, не задумываясь, но Шэнь Вэя его слова заставили вздрогнуть. С трудом взяв себя в руки, он тихо сказал:
— Тогда и мы с тобой… Ты человек, а я дух. Можем ли мы быть вместе?
— А? — Чжао Юньлань от неожиданности просыпал со стола киноварь и торопливо поправился, сообразив, что ляпнул глупость. — Мы с тобой — не то же самое. Ты мне слишком нравишься.
Знакомая хватка вдруг сомкнулась у Юньланя на запястье, и его пальцы дрогнули, нарушив магию талисмана.
Не успел Юньлань и пикнуть, как Шэнь Вэй развернул его к себе и склонился к нему, упираясь ладонями в подлокотники кресла. Юньлань застыл, а Шэнь Вэй крепко зажмурился и, задержав дыхание, бережно поцеловал его в нос. Для дальнейшего ему потребовалась вся решимость до последней капли: задевая Юньланю щёку теплым дыханием, Шэнь Вэй медленно наклонил голову и накрыл резко пересохшие губы Юньланя своими.
Это был невыносимо чувственный, ласковый поцелуй: губы Юньланя приоткрылись для него, разрешая, впуская, и больше Шэнь Вэй не пытался ничего предпринять.
Любовь поднялась у него внутри, огромная, необъятная, и выплеснулась наружу в этой интимной ласке.
Это касание, его тепло… Мгновенно воспламенило кровь, растеклось по телу, и Шэнь Вэй, несмотря на отчаянное сопротивление, проваливался глубже и глубже туда, откуда нет возврата.
Именно этот момент Да Цин выбрал, чтобы ворваться в кабинет шефа без стука и застать своего начальника за тем, чего не следовало видеть подчинённым. С тихим стоном он выкатился наружу, но Шэнь Вэй уже отшатнулся от Юньланя, тяжело дыша, и нервно оправил на себе рубашку, не в силах скрыть заливающий лицо румянец.
Да Цин, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, робко поскрёбся в дверь.
— Шеф? — фальшиво протянул он. — Ты там? Занят?
— Да заходи уже! — рявкнул разъярённый Юньлань.
Да Цин неловко протиснулся в кабинет и бросил быстрый взгляд на Шэнь Вэя. Ему было ужасно любопытно: никогда ещё рядом с Чжао Юньланем не было такого трепетного и стеснительного партнёра. Шэнь Вэй поначалу выглядел так, словно его притон накрыла полиция: умирал от смущения, пока румянец отчётливо расползался по его шее.
Он и впрямь обладал дивной красотой персикового дерева в цвету и эстетикой написанного непревзойдённым мастером портрета. Неудивительно, что бандит вроде Чжао
Если так и дальше пойдёт, то Юньланю точно ничего не достанется.
— Даю тебе две минуты, — процедил Юньлань сквозь зубы. — Вякнешь что-нибудь, что мне не понравится, и я с тебя шкуру сдеру и пущу на воротник!
— Я договорился с кланом цветов, — мурлыкнул Да Цин, взобравшись к нему на стол, — тебе ведь уже пришло приглашение? И у тебя полно знакомых среди волшебных существ. Кое-кто будет ждать тебя на закате у западного выхода с Античной улицы. Направишься прямо туда, и не забудь прихватить дары. — Круглая кошачья морда повернулась к Шэнь Вэю. — Профессор Шэнь осведомлён о тамошних правилах?
— Не беспокойся, — кивнул Шэнь Вэй. — Я о нём позабочусь.
Да Цин испытал нечто, похожее на облегчение… Если человеку знаком стыд, значит, он аккуратен с чужими границами, а это, в свою очередь, означает, что на него можно положиться. Профессор Шэнь определённо производил такое впечатление.
Чжао Юньлань собирался уже отослать надоедливого кота прочь, но его отвлёк телефонный звонок.
— Кто там ещё, — буркнул он, нащупывая телефон, и принял вызов.
Да Цин со своего места на столе заглянул ему в экран и подсмотрел имя звонившего: "Императрица". Это живо привело его в бодрое расположение духа, и Да Цин выпрямился в ожидании великолепного шоу.
— Шеф Чжао, спецотдел, я слу… — беспечно начал Чжао Юньлань и тут же оборвал сам себя, разом превратившись в послушного и вежливого котёнка. — Да-да, прости, я не увидел. Да, мам, я виноват.
Ещё полминуты назад он вальяжно возлежал в своём начальническом кресле, само величие и высокомерие, а теперь вдруг нервно подтянул к себе колени и свернулся тесным клубком. Да Цин, смеясь про себя, удобно разлёгся на столе.
— Конечно же, я не забыл, — сказал Юньлань. — Но сегодня вечером я занят, правда. Ой, не спрашивай, это по работе… Нет, зачем мне тебе врать? Где я, по-твоему, буду валять дурака в такую погоду?
Стоя в стороне, Шэнь Вэй нахмурился: его глаза потемнели. Чжао Юньлань несомненно весьма бережно относился к своей собеседнице на другом конце провода. В этот момент он очевидно был простым человеком, из плоти и крови, у которого были родители, и который крепко привязан к миру живых множеством тесных уз. Этим они с Шэнь Вэем разительно отличались.
Сообразив, что происходящее здорово вредит его имиджу, Юньлань встал, держась за спинку кресла, и бочком выскользнул из кабинета.