Услышь голос сердца
Шрифт:
— Сесили, дорогая, я не могу взять тебя до свадьбы. Я слишком дорожу тобой.
Сесили, сидевшая на диванчике в напряженной позе, сложив на груди руки, тряхнула черными как смоль локонами и мило надула губки, как всегда приведя тем самым Эллиота в полный восторг. Объятый нежностью, он наклонился и поцеловал ее в аккуратный носик.
— Ждать осталось недолго, малышка, — пообещал Эллиот. Однако его очень удивило, что ее зеленые глазки наполнились слезами и она не на шутку расплакалась.
Восемнадцатилетняя Эванджелина Стоун устало облокотилась на перила,
— Эви, — жалобно поскуливала круглолицая малышка, цепляясь за руку своей старшей сестры. — Мне нужно кое-куда сходить!
Убитый горем отец, стоявший рядом с Эванджелиной, не проронил ни слова. Его густые волосы ерошил морской бриз. Он заметно поседел за последнюю неделю. Казалось, Максвелл Стоун был абсолютно равнодушен к тому, что происходит вокруг него.
Эванджелина сделала глубокий вдох, расправила узкие плечики и про себя попросила Господа дать ей сип. Маленький Майкл выбрал именно этот момент, чтобы захныкать, выражая недовольство вынужденной задержкой и резкими порывами холодного ветра.
— Что за невезение! — мрачно пробормотала французская нянюшка, перекладывая пухленького малыша на другое бедро. Она устало вытерла капельки пота со лба тыльной стороной руки.
— Что и говорить, Марселла. Мы попали из огня да в полымя, — проговорила в ответ Эванджелина. — Вся дорога была настоящим кошмаром. Но ничего не поделаешь, — придется терпеть до конца.
Она с сочувствием взглянула на молоденькую нянюшку, страдавшую морской болезнью, и протянула руки, чтобы взять капризничавшего ребенка.
— Спустись в каюту, Марселла, на тебе лица нет. Возьми с собой Николетту. К сожалению, высадиться на берег нам, видимо, удастся не скоро.
В этот момент Николетта начала громко шмыгать носом.
— Нет, Эви! Я не хочу высаживаться на берег! Я хочу вернуться домой! Я хочу маму! И хочу Мелли и Гарри!
Жалобные причитания девочки становились все громче. Она теребила отца за руку, пытаясь привлечь его внимание.
— Прошу тебя, папа! Ну пожалуйста! Поедем назад во Фландрию! Мне плохо здесь! Я уже ненавижу эту страну!
Максвелл Стоун лишь посмотрел на девчушку отсутствующим взглядом.
— Полно, успокойся, малышка, — попытаюсь приободрить ее нянюшка, опустившись на колени, чтобы пригладить упавшие на лоб светлые волосенки девочки.
Она ласково взяла малышку за руку и повела вниз.
— Тебе очень понравится в Англии. Нас всех просто мучит тоска по дому. Скоро к нам приедут Уинни и твои кузены, ты увидишь, какое чудесное место Эссекс.
— Откуда ты
«Хороший вопрос, — подумала Эванджелина, глядя вслед удаляющейся девочке. — Откуда нам знать, хорошо ли в Англии? Мы если и англичане, то лишь отчасти, так что это даже не имеет значения».
Она успокоила ерзавшего малыша, который теперь уютно, устроился у нее на сгибе руки. Боже милостивый, эти трое самых дорогих для нее людей теперь полностью зависели от нее! Эванджелина поклялась умирающей матери заботиться о них. Отцу, сломленному горем, едва ли чем-нибудь можно было помочь, но Майклу и Николетге она была очень нужна. Девушка ласково потрепала младшего братика по пухленькому подбородку и была вознаграждена неотразимой беззубой улыбкой. Устало вздохнув, Эванджелина снова взглянула на берег.
Правильно ли она поступила, привезя сюда свое семейство?
Глава 1
Лондон, май 1819 года
Маркизу Рэнноку плеснули в лицо холодным как лед шампанским, тем самым возвращая его к реальности. Брюнетка с довольно пышными формами, сидевшая у него на коленях, с визгом вскочила на ноги, безуспешно пытаясь стряхнуть вино с лифа розового шелкового платья.
В задней комнате, за кулисами Королевского театра, в окружении толпы театральных завсегдатаев стояла, нетвердо держась на ногах, Антуанетта Фонтэйн. Она насмешливо отсалютовала пустым бокалом мрачному темноволосому мужчине, непринужденно развалившемуся в кресле. Огненно-рыжие волосы актрисы выбились из растрепавшейся замысловатой прически, по щекам катились черные от краски слезы.
— «В наши дни рассудок и любовь редко идут рука об руку», — заплетающимся языком процитировала она строку из своей роли, нетвердой походкой приближаясь к нему. Присутствующие, подталкивая друг друга локтями, захихикали. Некоторые вытягивали шеи и доставали монокли, чтобы получше разглядеть, что происходит.
— Ах ты, мерзкая сучка! — завопила брюнетка, все еще пытаясь промокнуть испорченное платье. — Посмотри, что ты сделала с моим лучшим платьем!
— Заткнись, Лили, — буркнул Рэннок, поднимаясь с кресла. — Я куплю тебе дюжину новых платьев. — Он ткнул пальцем в едва державшуюся на ногах женщину, которая стояла с недовольной миной в центре комнаты. — А ты убирайся в свою гримерную, Антуанетта. Сию же минуту!
— Черта с два! — крикнула сквозь всхлипывания пьяная Антуанетта. — Между нами все кончено, Эллиот, сукин ты сын!
Как будто в подтверждение того, что всему конец, она швырнула пустой бокал в его голову. Под воздействием алкоголя ей явно не хватало меткости, и хрустальный бокал разбился о стену над головой Рэннока.
Сразу же забыв об испорченном платье, брюнетка снова взвизгнула и пустилась наутек. Рэннок не стал ее удерживать. «Легко досталось — легко потерялось» — таков был его девиз. Найти другую проститутку или другую любовницу не составляло труда. Эллиот Роберт Армстронг мог иметь их сколько угодно. Они так и липли к нему, иногда это было даже утомительно. Равнодушно пожав плечами вслед убегавшей Лили, он перевел взгляд на любовницу.