Ушел в сторону моря
Шрифт:
Студенты захихикали, прикрывая рты руками.
В салон вошла с дежурной улыбкой на пунцовых губах стюардесса Корасон, очаровательная маленькая филиппинка, точная копия девушек с акварелей древних восточных мастеров. Она принесла лекарство и сок манго для больного ребенка. Сорокалетний филадельфийский банкир, открыв на секунду глаза, в мгновенье ока тщательно раздел Корасон опытным взглядом и пришел к выводу, что эта женщина достойна любви. Его соседка, канадская француженка из рода маркизов де Буасси, увидела эротический сон, проснулась и потянула банкира за рукав.
— Что угодно, мадам? —
— Мне срочно нужен мужчина. Не могли бы вы помочь?
— Как вы это себе представляете?
— Мы пройдем в туалет.
— Мадам, вы стары, у вас нехороший запах изо рта и дряблая кожа, поэтому я отказываю вам в помощи, — сказал он со свойственной ему прямотой, после чего встал и направился за Корасон в ее подсобку.
Девушка, открывавшая пузырек с пепси-колой, почувствовав за спиной постороннего, повернулась к нему лицом. Они спокойно смотрели друг на друга.
— Сколько вы стоите? — спросил банкир.
— Десять тысяч, — просто ответила она.
— Это дорого.
— На земле я стою много дешевле. Но здесь такая высота…
— Ладно. Черт с тобой!
— Деньги, пожалуйста, вперед.
Он достал чековую книжку, быстро заполнил бланк и швырнул ей листок.
— На, держи!
— Благодарю вас, сер.
Корасон спрятала чек в недрах холодильника.
— А теперь сними блузу и лифчик.
— Без этого можно обойтись. Я сниму только самое необходимое и сделаю это сама. Мужчины вашего покроя имеют обыкновение рвать дорогое белье.
— Что?! Она еще кочевряжится! — зарычал банкир и железными лапами сжал ее хрупкие плечи. — Да за такие деньги…
Корасон хрустнула, слабо пискнула и умолкла.
Два корейца — буддист и христианин — втянулись в бесплодную дискуссию о преимуществах своих религий.
— Ваш Иисус жил шестью веками позже Просветленного и заимствовал многое из его учения, — утверждал буддист. — Христианство, как и буддизм, видит путь спасения человека в нравственном усовершенствовании.
— Но как можно отрицать существование бога-творца, смешивать материальное с духовным! — возмущался христианин.
А в это время в кабине экипажа штурман сказал Чону?
— Командир, мы, кажется, заблудились и в данный момент находимся в воздушном пространстве русских.
— Не беда, — ответил Чон, спокойно улыбаясь. — Разве таким путем нельзя достичь Сеула?
— Справа от нас два МиГа, доложил второй пилот.
— Они не посмеют сбить пассажира, — успокоил его Чон, продолжая улыбаться.
— Они не посмеют сбить пассажира, они не посмеют сбить пассажира! — повторял экипаж.
Командира и его подчиненных разбирал беспричинный смех. Этот разговор уже не был зафиксирован никем и ничем.
Советские истребители исчезли также неожиданно, как появились. «Джамбо» продолжал лететь сквозь ночь прямо на юг со скоростью более тысячи километров в час.
«Альбатрос» отвалил от владивостокского пирса вечером. Город, разбежавшийся по крутым сопкам, быстро растворялся в сумерках. Вскоре от него осталась лишь продолговатая полоска огней над водой.
Климович решил про себя, что до ужина никуда не пойдет. Пускай в этой посудине сначала все как следует утрясется, думал он, тогда
В Москве его скоропалительный отъезд никого не удивил. Ну решил миллионер поразвлечься в экзотических широтах, эка невидаль! Вести дела зверинца он поручил брату. Верку на прощанье хлопнул по заднице и сказал ей душевно:
— Знаю, Веруська, что половая диета для тебя — катастрофа, но СПИД страшнее. Постарайся во время моего отсутствия обходиться тем, что есть в конторе.
Тут он указал на Михаила со Степаном и, подумав, добавил:
— В крайнем случае используй подручные средства.
Разыскал на Арбате у киоска с вывеской «Квас USA» Ивана, крепко обнял его.
— Бывай, старик. Не поминай лихом, если что.
Иван взглянул на него удивленно и посоветовал поменьше пить.
Проголодавшись, Климович поменял сорочку, повязал новый галстук, брызнул на добротный английский костюм одеколона и направился в ресторан. Там уже дым шел коромыслом. Гремела музыка. Промеж столов топтались танцующие пары. Пахло табаком, алкоголем, яствами, потом и дорогой парфюмерией. На маленькой эстраде появился голый по пояс лохматый парень с хитрой сытой рожей, крестом на шее и гитарой на перевес. Здоровый битюг, подумал Климович, пахать на таком! Музыка стихла. Парень ударил по струнам с фальшивым надрывом:
Сидишь ты в платьице простом Под фиолетовым кустом. Ай лав ю, ай лав ю!!! И озаряет лунный свет Твой приземленный силуэт. Ай лав ю, ай лав ю!!! Эльвира, я тебя хочу, Готов я пить твою мочу. Ай трах ю, ай трах ю!!!Продолжение песни потонуло в одобрительных воплях публики. Тут пришла сама Эльвира, немолодая девица с внешностью драной кошки и большим гребнем в руке. Ни платьица, ни какой-либо другой одежонки на ней не было. Все это, очевидно, осталось до поры под фиолетовым кустом. Девица разинула огромную зубастую пасть и с ходу зашлась в крике. Это была песня про любовь, и слышалась в этой песне звериная тоска по самцу. Пока Эльвира пела под аккомпанемент гитары, кривляясь и вихляя задом, желающие могли за баксы причесать волосы на самом интимном месте ее тела. Климовичу вспомнилось двустишье, которое любит повторять Иван Худобин, глядя на экран телека, нервно вздрагивающий от современных ритмов:
Ах, рок-суки и поп-кобели, До чего ж вы меня довели?!Отыскав свободный стул, Климович наскоро перекусил, выпил бокал японского пива и пошел посмотреть корабль. «Альбатрос» был раньше военным госпитальным судном. Круизным кораблем стал в результате конверсии. От прежних времен сохранил водоизмещение 12 000 тонн, строгий обтекаемый корпус, мощные двигатели и хорошую скорость. Внутри он уподобился теперь шикарной гостинице с номерами преимущественно высокого класса, ресторанами, барами, дискотеками, видеосалонами, соляриями и плавательным бассейном.