Усатый ага
Шрифт:
8
Неожиданно пошел дождь. Все сильнее, сильнее - и вот уже ливень. Ветер рвет его, хлещет водой по домам и нефтяным вышкам, обмывает руины старого замка.
Шум льющейся со стен крепости воды напоминал водопад. Дробный перестук дождевых капель по железной крыше маленького домика, приткнувшегося к крепости, напоминал ружейную перестрелку. Издали этот домик казался заброшенным. Ни в одном окне не мерцал свет, вокруг не видно ни зги. Но если бы кто-нибудь длительное время понаблюдал бы за этим домом, то заметил бы, что узкая дверь его изредка открывается и быстро захлопывается. А если приглядеться, то у двери можно различить какую-то
Вдруг человек сорвался с места и кинулся под ливень, навстречу бегущему, потом повернул назад, чуть приоткрыл дверь, сказал что-то и стал ждать того, кто бежал к дому по лужам. Двое, мокрые, вошли в дом.
Тут оказалось много людей. Они сидели за столом, пили чай, ели. Это были люди в рабочей одежде. Как будто они зашли сюда в обеденный перерыв. Вот поедят и снова пойдут на работу... А на самом деле тут шло заседание забастовочного комитета. Кружки с чаем, куски хлеба и сыра, две бутылки вина - это маскировка от чужого глаза. Таким чужим глазом оказалась вошедшая женщина. Она напоминала цыпленка, промокшего под дождем. С волос и платья ручейками стекала вода, лицо забрызгано грязью. Женщина шумно дышала, глаза ее горели возбуждением. Не поздоровавшись, она сказала:
– Бегите, товарищи! Немедленно! Сию минуту! Вас хотят арестовать. Сюда идут!
– Полиция? Откуда ты узнала?
– Шапоринский по телефону сообщил полицмейстеру. Не медлите, товарищи, иначе будет поздно!
– И выскочила в дверь.
Некоторые из присутствующих не знали эту девушку. Гамид пояснил:
– Это Нина, телефонистка, дочь Павла. Ей можно верить.
– И он дал команду: - Быстрей! Собрать все бумаги!
Через минуту домик опустел.
9
Ниже замка, там, где начинались промыслы, одиноко стоял каменный дом телефонной станции. К его двери вели пять ступеней из тяжелых плит. Внутри была одна просторная комната, где и был оборудован коммутатор. Тут неотлучно дежурила телефонистка. Сюда и пришел снова Мустафа. Ему некуда было больше идти. В хибарке, он знал, его ждала полиция. К кому-либо из друзей ночью идти тоже опасно - могли подкараулить и схватить на дороге. Он решил дождаться рассвета у Нины.
Она была рада. Едва Мустафа переступил порог, как Нина засыпала его вопросами:
– Ну как? Никого не арестовали? Все в порядке?
– Все хорошо пока. Разошлись вовремя.
– Подозревают кого-нибудь?
Мустафа усмехнулся:
– Теперь уж зашло дальше подозрений. Кроме меня, преследуют и моего друга.
– Какого друга?
Мустафа удивился:
– Ты не знаешь моего лучшего друга? Я говорю о самом храбром человеке в Раманах - об Усатом аге.
– О, это замечательный человек!
– радостно воскликнула Нина.
– Я и семью его хорошо знаю. У него очень умная и милая жена. Я с ней в дружбе. Недавно она угощала меня тутом...
Для Мустафы это было радостное открытие. "Нина дружит с его женой, как я с ним! Да ведь это же настоящее, большое счастье!" Вслух он сказал:
– Ага очень любит свою жену!
– И жена его... Историю их любви я очень хорошо знаю. Он сам как-то рассказывал мне...
– Счастливая семья!
– воскликнул Мустафа.
– Счастливая, - подтвердила Нина.
– Общаясь с ней, и я чувствую себя счастливой.
– Нина как-то мечтательно улыбнулась Мустафе лучистым взглядом.
– А живут они в большой нужде, - грустно сказал Мустафа.
– Особенно в дни забастовки.
–
– Это Шапоринский запретил. Он хочет нас взять измором.
– Какой низкий человек! И какое он имеет на это право?
– Право...
– Мустафа мрачно усмехнулся.
– У богатого человека на все есть право.
– Морить детей голодом - какой ужас! Какая жестокость! Но рабочие прошли суровые испытания, и, я уверена, они выдержат. Голодом их не запугать.
– Пока, все держатся стойко, - подтвердил Мустафа.
– А как ты смотришь на то, что я не участвую в забастовке?
– спросила Нина. Ее это все время мучило, и она чувствовала себя виноватой.
Мустафа ее успокоил:
– Ты должна работать. Это - в интересах бастующих. Комитету нужен свой человек на станции. Если бы в прошлый раз ты не известила, кто знает, чем бы все кончилось!
Лицо Нины посветлело.
– Я всегда готова служить вашей организации, Мустафа. Буду делать все, что могу. Но, мне кажется, среди вас есть предатель. Вы должны его разоблачить.
– Ты имеешь в виду Абдулали?
– Да. Он ведет себя очень подозрительно.
– Мы его больше не пускаем в свою среду. Он - мой двоюродный брат, но это низкий человек, от него можно ждать всякой пакости. А тебя он не беспокоит?
Нина потупилась.
– Ты что-то таишь?
– спросил Мустафа с волнением.
– Он вчера пришел к нам домой и стал морочить мне голову... что очень любит меня и просит выйти за него замуж. А когда я ему сказала: "У тебя есть жена", он ответил: "Мы, мусульмане, имеем право на многоженство". Я показала ему на порог.
– Нина рассмеялась.
– Я ему сказала еще: "Если ты придерживаешься мусульманского обычая, то тебе грешно жениться на русской". А он говорит: "Это легко устранимо - примешь нашу веру и попадешь в рай". Видимо, он не особенно умный.
– Он подлый, если признает многоженство.
– Вот я и показала ему на порог.
– Молодец!
– похвалил Мустафа. И пошутил: - Негодяй хочет получить вторую жену, а у честного и одной нет. Где же справедливость?
Нина погрозила ему пальцем:
– Пусть честный не теряет времени!
Мустафа встрепенулся:
– Значит, я...
Резкий телефонный звонок прервал его. Нина надела наушники, повернулась к коммутатору и долго не могла оторваться от него. А Мустафа сидел, смотрел на Нину счастливыми глазами и думал: "Я веду себя как школьник. Давно надо было открыть ей душу и все, все договорить до конца. Сегодня, обязательно сегодня! Сейчас!"
Возможно, ему больше не придется с ней встретиться. Вот выйдет он отсюда, схватят его и бросят в сырой каземат, откуда редко кто возвращается...
Он не хотел уносить с собой в опасный путь слова, от которых его сердце трепетало радостью и тоской. Непременно, непременно нужно сказать Нине сегодня... Пусть знает. "Если ты готова идти со мной по опасной дороге к светлой цели, - скажет он ей сегодня, то вот тебе моя рука! Может быть, на этом пути придется пожертвовать собой и отказаться от личного, счастья. Революционер должен быть готов к этому. Оба мы одиноки. У тебя только старик отец, а у меня и вовсе никого нет, кроме тебя... Так почему же мы скрываем друг от друга свои чувства? Ты любишь меня, а я тебя. А главное - мы единомышленники".