Уровень атаки

Огай Игорь

— Мы катаемся уже полчаса. Может, стоит позвонить нашим?

Усмехнувшись, Павел отметил про себя, с какой легкостью она причислила себя к команде отдела, и покачал головой.

— Рано. Семен собирался связаться сам.

— А если мы будем в этот момент в поезде?

Павел подумал. В принципе, это было верно, но тридцать минут все равно слишком мало, чтобы звонить самому.

— Хорошо, — проговорил он. — Если через час не дозвонится, попробуем сами… Вон электричка идет, садимся.

Поезд распахнул двери. В разгаре

рабочего дня пассажиропоток в сторону конечной был не особенно большим, и вагоны остались почти пустыми. Выбрав скамейку посвободнее, Павел опустился на нее и усадил Тамару. Она по обыкновению открыла рот для вопроса, но тут двери закрылись и состав начал набирать ход.

Осматриваться в толпе не было ни возможности, ни особого смысла. Если кто-нибудь захотел бы подобраться к беглецам вплотную — это в любом случае получилось бы без особого труда. Теперь же, в относительно свободном вагоне, Павел невольно обежал взглядом случайных попутчиков.

Парочка пенсионерок, одна с коляской, другая с авоськой, несколько граждан различной степени интеллигентности, стайка студентов в противоположном конце вагона да неведомо как проникший в метро бомж. Ровным счетом ничего подозрительного. Только вот факты и логика плохо помогают от противного посасывания под ложечкой — шестое чувство иногда может обманывать, но игнорировать его крайне опасно. Еще до середины короткого перегона между станциями Павел трижды проклял себя за то, что сел именно в этот вагон. Все здесь было не так. Слишком натужно выли колеса, слишком резко свистел ветер в вентиляции, слишком нервно дергались за окном жгуты кабелей… И, черт возьми, слишком смирно вели себя люди!

Вот что не давало покоя. После того как состав ушел со станции, ни один человек в вагоне не поменял своего положения да и не пошевелился толком…

— Сиди на месте! — приказал Павел, наклонившись к самому уху Тамары, и медленно поднялся со скамьи.

Правая рука его потянула вниз молнию куртки, левая зафиксировалась на поручне… Так, еще раз. Старушки-пенсионерки, интеллигенты с газетами и книжками, мужичок с «дипломатом», двое парней и девчонка вдали, бомж… Кто из них? Стоп, а куда делись студенты с папками и тубусами?

Павел выхватил оружие едва ли не раньше, чем узнал их. Студенты? Как же!.. Трое пришельцев, уже не скрываясь, рассматривали Павла с противоположного конца вагона. Они играючи справились с пятью бойцами мобильной группы, и строить иллюзии относительно лучемета было глупо, но больше противопоставить гостям все равно было ничего.

Вот главный из них улыбнулся шире и шагнул в сторону землян.

— Стоять! — крик Павла перекрыл шум состава, но пришелец не отреагировал. Его спутники двинулись следом.

Стрелять очень не хотелось. Луч мог оказаться бессильным, и тогда Павел потерял бы даже возможность блефовать. Но зачем-то же им нужно было приблизиться! Не могли напасть на расстоянии?

Выхода не оставалось — только опробовать

последнее средство. Пусковая клавиша обычно уходила в корпус легко, с мягким приятным щелчком. Но сейчас готовый к привычному движению палец неожиданно встретил на пути несгибаемую преграду. Павел нажал сильнее, потом прибавил еще… Если бы лучемет сработал сейчас, выстрел наверняка ушел бы «в молоко» — слишком сильно дрожала кисть от чрезмерного усилия. Но кнопка оставалась неподвижной, словно была припаяна к рукоятке.

— Павел! — несмотря на приказ, Тома вскочила со своего места. — Кто это?!

— Отойди назад!..

Он отпихнул девчонку и перехватил оружие двумя руками.

— Не бойтесь! — контактеры двигались спокойно, без торопливости, так, чтобы не терять равновесия на шатающемся полу. — Мы не собираемся причинять вам вред!

Разумеется! Когда исчерпаны все средства, в это так хочется верить! Павел продолжал давить на проклятую кнопку, хотя всем нутром чувствовал — она не сдвинется с места, хоть молотком бей. Может быть, имело смысл попробовать «гюрзу», но возникшая вдруг уверенность, что проблема не в оружии, удержала от лишней суеты.

— Не бойтесь, — повторил пришелец и сделал последний шаг. Призма на конце ствола уперлась ему в грудь. — Это орудие уничтожения? Уберите, оно не будет работать.

— Я догадался, — пробормотал Павел. Но, чтобы опустить руки, требовалось слишком большое волевое усилие. Глупый животный страх обнаженного перед змеей заставлял его удерживать лучемет как иллюзию защищенности.

— Павел, кто это? — Тома оправилась от первого шока, но все же старалась держаться поближе к своему защитнику. — Это они? Ассамблейщики?

— Я не знаю, кого ты ждешь, — серьезно проговорил пришелец, — но мы, совершенно точно, не они. — Он снова повернулся к землянину. — Так тебя зовут Павел?

Землянин помедлил. Опустил все-таки бесполезное оружие, неторопливо спрятал его в кобуру. И только после этого буркнул:

— И что с того?

— Ничего особенного. Просто меня тоже зовут Павел. Забавно… У нас появились вопросы после того, как ты оставил нас со своими товарищами…

Несмотря на грохот состава, диалог происходил в обычных тонах. Землянин слышал каждое слово, безо всякого напряжения произнесенное тезкой.

— Люди, которые сопровождали нас, имели намерение ограничить нашу свободу. Скажи, Павел, это нормальное поведение в вашем мире?

Непонятно почему стало вдруг совершенно очевидно — врать так же бессмысленно, как давить на кнопку лучемета.

— Это нормальное поведение для очень многих миров, — процедил Павел. — Вы путешествуете не впервые — странно, что не замечали раньше.

— Так далеко по ветвям мирового древа мы еще не заходили. И теперь я не жалею об этом.

— Тогда убирайтесь домой. Вы слишком сильны, чтобы сдаться без боя, а люди Ассамблеи уже готовы снести полгорода, лишь бы добраться до вас.