Уровень атаки
Шрифт:
Он твердо решил не кричать, но решимости хватило только на первый разрез. Тонкое до невидимости лезвие почти нечувствительно рассекло ткани — боль пришла секундой позже, когда ранорасширитель вторгся в разрез и развел его края, пропуская в пространство между костями тонкий длинный цилиндр. Имплантат вгрызся в мышцы и нервные окончания, подключаясь к нервной системе, готовясь воспринимать и многократно усиливать реакции…
С тем же успехом можно было сунуть руку в огонь и подержать ее там минут пять. Или нет, лучше
Хорошо, что челюсти Павла были неподвижны, иначе он точно раскрошил бы себе зубы, когда рану заливали каким-то раствором и, соединив ее края, заматывали руку тонкой пленкой телесного цвета. Снаружи остался только черный разъем — будто дырка в коже.
— Для подзарядки и обновления программы, — расслышал Павел пояснение сквозь отчаянный шум крови в ушах. — Ну, вот и отлично. Первый готов, осталось всего одиннадцать.
Когда скальпель коснулся второй руки, Павел уже не мог думать ни о чем…
Ясность мышления вернулась мгновенно, будто кто-то сдернул с глаз кровавую пелену. По изображению комнаты на сетчатке глаз прошла рябь, словно телевизионная помеха, и…
Градобор с Филиппычем уже снова сидели на диване, негромко беседуя. Алик по-прежнему полулежал в соседнем кресле, шаря вокруг пьяным взглядом. Инструменты были свернуты, чемоданчики исчезли, операционный стол, чисто вымытый, снова стоял у окна. Самих гиперборейских «хирургов» в номере не наблюдалось.
Павел смутно помнил, что вроде бы должен сейчас встать и убить кого-нибудь, однако эйфория освобождения от боли была слишком сладка, чтобы прерывать мгновения релаксации…
Филиппыч скользнул по его лицу взглядом и оживился.
— Градобор, смотрите: открыл глаза.
Гиперборей, однако, сначала посмотрел на часы и лишь затем на Павла. Слава богу, тот как раз успел стереть с лица глуповатую блаженную улыбку.
— Немного раньше ожидаемого. У тебя сильная психика, Павел.
— Да, — согласился тот с усилием. — Ведь ты до сих пор жив…
— Вероятно, только потому, что пока не в твоих силах изменить это, — гиперборей улыбнулся своей шутке. — Попробуй встать и пройтись по комнате.
Павел покачал головой.
— С места не сдвинусь, пока мне не объяснят, что здесь происходит. И как вы собираетесь вынимать из меня свои железки.
Он напряг и расслабил мышцы. Тело слушалось, однако никаких особых ощущений не наблюдалось: либо имплантаты настолько органично вплелись в опорно-двигательную систему, либо были выключены.
— Позволь, какие именно железки? — поинтересовался Градобор все с той же улыбкой.
Павел нахмурился.
— Смеяться не советую. Я ведь могу и задействовать их…
Последнее было блефом — он понятия не имел, как включать свою «начинку», но одновременно и проверкой. Реакция гиперборея на скрытую угрозу могла прояснить
— Извини, но я и не думал смеяться. Посмотри внимательно. Ты одет, вокруг ни единой капли крови, хирургические инструменты и электронная бутафория исчезли.
Павел почувствовал, что теряет почву под ногами.
— Вы могли убрать…
— А ковер отнести в химчистку? — Филиппыч скривил снисходительную усмешку.
Градобор не позволил себе проявить какие-либо эмоции.
— Посмотри на свои руки, Павел, — сказал он.
Тот закрыл рот и молча последовал совету. Засучить рукава было делом секунды — на коже не было ни разъемов, ни следов от хирургического вмешательства.
— Даже мы не умеем сращивать ткани так быстро, — прокомментировал гиперборей. — Гораздо проще воздействовать на сознание, чем на тело, однако твой скепсис можно было преодолеть только по-настоящему шокирующими методами. К тому же почему-то именно такой жестокий образ твой мозг был не готов отторгнуть.
— Ясно, — проговорил Павел. Он уже сбился со счета, в который раз остался в дураках за этот день. — А теперь объясните, что вы со мной сделали и для чего.
— Ничего сверхъестественного, Павел. Немножко новых способностей, без которых было бы невозможно выполнить твою миссию. Однако не обольщайся — даже воин первого круга превосходит тебя на голову.
— Тогда зачем?..
— Затем, что инки окажутся неготовыми к тому, что безоружный землянин может быть столь сокрушителен. Тебе понадобится несколько мгновений смятения противника, и ты их получишь.
— Вот отсюда поподробнее, — попросил Павел. — Несколько мгновений для чего?
— Для того, чтобы спасти Анну, разумеется.
— Ну конечно, — пробормотал землянин, скосив глаза на часы. — Как же я не догадался… Одна проблема — Анна уже в мире инков. Там я не могу ее достать.
— Можешь, — уверенно произнес Градобор, будто говорил о чем-то давно решенном. — Причем гораздо проще, чем ты думаешь. Инки сами доставят тебя к ней и даже оставят вас наедине… в ваши последние мгновения.
Павел открыл было рот, чтобы возразить, но подходящих аргументов не нашлось. Действительно, что может быть проще, чем сдаться инкам? Они ведь так хотели заполучить сразу две жертвы.
— Вот тогда-то тебе и понадобятся те несколько секунд замешательства, — продолжал гиперборей. — Открыть трансвероятностный прокол прямо в жертвенный очаг ацтеков мы не сможем. Во-первых, это чревато таким скандалом, из которого Община не сможет выбраться без потерь. А во-вторых, у нас элементарно не хватит точности. Чтобы инки не смогли обнаружить и блокировать прокол еще на стадии формирования, мы закачаем в него минимум энергии, и ошибка в этом случае может составить до двухсот-трехсот шагов. Это расстояние тебе и Анне придется преодолеть пешком.