Уроки куртизанки

Картленд Барбара

Она была готова, но не спешила спускаться вниз. Она оттягивала момент, о наступлении которого так мечтала. Но теперь она чувствовала, что ее члены налились тяжестью, и не отваживалась сделать последний шаг в неизвестность.

– Экипажи прибыли, ваша светлость, – с волнением сообщила Виолетта.

Наконец Корнелия решилась покинуть спальню, пересекла широкую галерею и остановилась наверху лестницы. Отсюда ей было видно, как первые гости входят через парадную дверь в просторный мраморный холл. Герцог встречал их приветствиями,

и в этот момент ему нужно было выйти, чтобы встретить короля и королеву.

Корнелия начала медленно спускаться, опираясь одной рукой на перила. Лишь мягкий шелест юбки сопровождал ее движение, но сердце ее колотилось так, что ей казалось: все, находящиеся в холле, должны слышать его стук. Еще до того, как Корнелия миновала последние шесть ступенек, герцог обернулся к лестнице и увидел ее. Мгновение он смотрел на нее невидящим взглядом, а затем все краски схлынули с его лица, и он шагнул вперед.

– Дезире!

Голос его прервался от волнения.

– Корнелия! Я просто не узнаю тебя!

Эти слова произнесла Лили, которая с плавной грацией приблизилась поцеловать племянницу в приливе лицемерной радости.

– Моя дорогая! Как ты переменилась! Это то, что может сделать Париж? Я изумлена – в самом деле. На секунду мне не поверилось, что это ты.

Корнелия высвободилась из объятий Лили, поцеловав дядю и пожав руки другим гостям, с которыми была знакома прежде. И только после этого, не обращая внимания на пронзительные восклицания Лили, все еще продолжающей изумляться произошедшими в ее внешности переменами, Корнелия смогла взглянуть на герцога. У него был ошеломленный вид человека, захваченного водоворотом и совершенно беспомощного в его вихре. Глаза их встретились. Корнелия была не способна двигаться, не способна дышать.

– Дрого! Их Величества! – властно прошипела Лили, и герцог послушно, словно автомат, пересек холл и вышел наружу.

– Пройдемте в гостиную, – предложила Корнелия незнакомым ей самой голосом.

Лили беспрерывно щебетала, дядя Джордж задавал какие-то вопросы, но Корнелия не способна была понять, о чем они говорили и что она отвечала. Но когда спустя несколько минут появились король с королевой, она сумела сделать реверанс с грацией и достоинством.

Вечер пролетел как во сне, в котором все, что она ни сделала бы или ни сказала, казалось нереальным. Корнелия сидела в торце длинного обеденного стола, откуда через горы орхидей и башни золотой посуды ей было видно только макушку герцога.

Она смеялась и болтала, словно не сознавая присутствия короля по правую руку от нее. Она сумела рассмешить его, и он отплатил ей комплиментом, хотя Корнелия не имела представления, о чем они говорили. Столовая и все происходящее в ней казались ей не больше чем картинкой в волшебном фонаре.

Когда леди покинули столовую, Корнелия уловила, что Лили сказала ей едкие и злые слова в свойственной ей обворожительной

манере, но они не ранили ее, поскольку смысл слов не пробился сквозь туман в ее голове.

Затем был бридж, играла музыка. И в конце концов герцогиня Рутландская поднялась и в учтивых выражениях поблагодарила хозяев за то, что время пролетело столь быстро.

– Теперь мы предвкушаем приемы в Котильоне даже более, чем прежде, – любезно произнесла она.

– Мне всегда приятно бывать в Котильоне, – сердечно сказал король своим гортанным голосом. – Вы очаровательная хозяйка, моя дорогая.

– Спасибо, сир.

Пока герцог сопровождал королеву к экипажу, Корнелия вместе с королем вышли в холл.

Она сделала реверанс, и он вновь выразил свою признательность за оказанный прием.

– Я приехал в эти края, чтобы поохотиться на фазанов, – сказал он. – Надеюсь, вы не забудете пригласить меня?

– Вряд ли мы забудем об этом, сир, – ответила Корнелия.

Король рассмеялся, и до Корнелии долетел снаружи его шутливый голос, когда он усаживался в экипаж и прощался с герцогом.

Прочие гости после торопливой суеты с плащами и мехами, шляпами и накидками, скрывшими искусно причесанные головки, попрощавшись, отбыли вслед.

И тут Корнелию охватил страх, почти паника.

Не отваживаясь обернуться, она вернулась в гостиную. Сон закончился, и вернулась реальность.

С того момента, как он, бледный и пораженный, произнес ее имя в холле, Корнелия не осмеливалась встретиться глазами с герцогом. Но у него было время прийти в себя, время, чтобы осмыслить то, что сделала она.

Корнелия ощутила необычайный холод. В камине горел огонь, и она, трепеща, протянула к нему руки. Простит ли он ее за то, что она выставила его дураком? Любовь, что может выдержать беды и тяжкие утраты, зачастую улетучивается при звуке смеха.

Не возненавидел ли герцог ее за то, что она сделала? Корнелия услыхала, как дверь в дальнем конце гостиной отворилась, и поняла, что не осмелится повернуться, не отважится взглянуть герцогу в лицо. До нее донеслись звуки осторожно приближающихся к ней шагов. Как часто сердце ее прыгало в груди от этих звуков? Теперь оно только трепетало.

Герцог подошел к ней очень близко, но голова ее была наклонена вниз. Она пристально смотрела на огонь, от которого, казалось, не исходило никакого жара.

– Это все правда – или я сошел с ума? – спросил герцог, и Корнелии показалось, что голос его не зол, но серьезен.

– Это правда.

Она нашла в себе силы произнести эти слова, но ей потребовалось приложить физическое усилие, чтобы шевельнуть онемевшими губами.

– Ты – Дезире, и Дезире – это Корнелия.

– Да.

– Как я мог оказаться таким слепцом?

– Видят то, что ожидают увидеть, – повторила Корнелия слова Рене. – Вы ведь не ожидали встретить свою жену у «Максима».