Уроки куртизанки
Шрифт:
Корнелия взглянула на горничную и улыбнулась.
– Тебе не нравится ее милость, правда, Виолетта? Нет, можешь не отвечать мне. Я знаю, ты пытаешься не выдавать своих чувств, но я замечала, как меняется выражение твоего лица, когда тетя Лили входит в комнату. Я знаю, ты не любишь ее. Интересно, почему? Все восторгаются ею. И это неудивительно, ведь она такая красивая.
– Да, это правда, ее милость очень красива, – коротко согласилась Виолетта.
– Я хотела бы походить на нее, но я знаю, что никогда не смогу. Никакие парикмахеры и портнихи в мире не помогут мне стать такой привлекательной,
– Почему вы не расстанетесь со своими очками, мисс? – спросила Виолетта.
– Я раскрою тебе тайну: я собираюсь снять их в день свадьбы. Я просто не смогу сейчас предстать перед друзьями тети Лили, если сниму очки. Думаю, будет лучше, если я буду прятать свои глаза, чтобы они не догадались, что я о них думаю.
– А что же его светлость?
Корнелия неожиданно смолкла.
– Я надеялась… да, я надеялась, что он попросит меня снять очки, когда мы останемся наедине, но он никогда не заговаривал об этом. Правда, мы никогда не остаемся вдвоем. Так я не буду дожидаться, пока он попросит меня об этом.
Я сниму их под покровом вуали, когда войду в церковь.
– Я рада этому, мисс. Кто-нибудь говорил вам уже, что у вас удивительные глаза?
– Нет, в Англии никто.
– Конечно, нет, мисс. Потому что никто здесь не видел вас как следует.
– Это правда.
– Может быть, вы все-таки снимете очки, мисс?
– Нет, не раньше свадьбы… только если его светлость попросит меня прежде об этом.
Как уже сказала Корнелия Виолетте, она никогда не оставалась с герцогом наедине. Когда они посещали Оперу, герцог сидел в ложе рядом с ней, но тут же рядом находилась тетя Лили, и любое слово, как бы тихо Корнелия ни произнесла его, могло быть ею подслушано. Когда они ездили кататься в парк, герцог сидел напротив Корнелии, спиной к кучеру, но тетя Лили неизменно была рядом с ними. Она беспрерывно болтала о вещах, забавлявших и развлекавших герцога, и выглядела необыкновенно эффектно в боа из перьев, обвивавшем ее плечи, и с зонтиком от солнца, защищавшим от солнечных лучей ее изумительную кожу.
По мере того как приближался день свадьбы, Корнелия обнаружила, что и без того нечастые моменты ее свиданий с герцогом становятся все реже и короче. Трудно было выкроить хоть минуту в день, когда бы Корнелия не была занята покупками или примерками или не писала письмо за письмом, благодаря за свадебные подарки, которых с каждым днем прибывало все больше.
Уже можно было заставить стол площадью в несколько акров всем этим фарфором, хрусталем, серебром, огромным количеством ювелирных украшений: колец, брошей, браслетов. Корнелия рассматривала все и восхищалась. За день до свадьбы ее дядя преподнес ей жемчужное колье.
– О, дядя Джордж, как вы добры ко мне! – воскликнула Корнелия. – Я никогда и не мечтала иметь такую прекрасную вещь! Я надену его в день свадьбы.
– Лучше не делать этого, – заметила Лили. – Жемчуг означает слезу.
– Я уверена, что этот чудесный жемчуг означает что-то другое, – отозвалась Корнелия. – И я не боюсь суеверий. Я надену его, потому что, вы это знаете, я очень удачливая!
Она слегка покраснела, когда произнесла эту фразу, и заметила, что улыбка сошла с лица Лили.
– Надевай что
– В самом деле, Лили, – вмешался лорд Бедлингтон, – ты говоришь так, будто ожидаешь заранее, что Корнелия будет несчастлива!
– Все невесты плачут во время медового месяца, – уклончиво сказала Лили, – Это очень волнующее время. Ты помнишь, Джордж, как часто я плакала?
Корнелия улыбнулась, но при этом подумала про себя, что ее тетя глупа. Радуясь своему жемчугу, она не устояла перед порывом броситься наверх, чтобы продемонстрировать его Виолетте.
Но в спальне никого не оказалось.
Корнелия приложила жемчуг к своей шее, и он показался ей теплым и нежным. Корнелию восхищало, как привлекательно выглядит он на ее коже, и мечтала, как герцог тоже будет восхищаться им.
Герцогиня Роухэмптон среди прочих подарков тоже прислала ей украшения – диадему, бриллиантовое колье и длинные серьги в виде капель.
Но как бы ни были они роскошны и красивы, Корнелия предпочитала свой жемчуг. Своим переливчатым блеском и легкостью он почему-то напомнил ей Ирландию, ее небо после дождя и реку во время разлива.
Корнелию печалило, что никто из ее ирландских друзей не будет присутствовать на свадьбе.
Она написала пригласительные письма всем, кого знала, и даже намеревалась оплатить их дорогу. Но ей ответили, что Англия – это слишком далеко и никто не будет выполнять за них работу, пока они будут веселиться на свадьбе.
Корнелия все это понимала, но все же сердце ее щемило от грусти и одиночества. Завтра настанет самый важный день в ее жизни, а она будет окружена чужими людьми. И все же она бесстрашно смотрела в будущее. Она радовалась, что с завтрашнего дня все в ее жизни переменится. После свадьбы они уедут отсюда вдвоем с герцогом туда, где они смогут узнать друг друга. Это будет не Котильон, подавляющий ее своим величием и многолюдьем. Они отправляются в Париж.
Тетя Лили посвятила ее в планы герцога на медовый месяц, и Корнелия, которая сама не могла ничего предложить, всецело положилась на его выбор. Корнелия издала легкий вздох удовлетворения при мысли, что они уедут послезавтра вдвоем, сопровождаемые только камердинером герцога и Виолеттой, и сумятица последних недель останется позади. Бесконечные примерки, совещания с парикмахерами и маникюрщицами отнимали все ее время и истощали все силы.
Жемчуг согревал шею Корнелии. Тетя Лили может сколько угодно говорить, что он означает слезы, но она полюбила его. Корнелия все еще разглядывала себя в зеркало над туалетным столиком, когда Виолетта вошла в комнату.
– Я думала, что вы внизу, мисс, – удивленно воскликнула горничная.
– Почему я должна быть внизу?
– Но его светлость здесь, – ответила Виолетта.
Корнелия живо обернулась к ней:
– И никто не сказал мне об этом. И, конечно, в доме никого нет?
– Его милость уехал, я знаю, – сказала Виолетта, – потому что я видела, как он садился в карету. Что касается ее милости, то я не знаю.
– Ее тоже нет, – ответила Корнелия. – Она говорила, что собирается навестить леди Уимборн и вернется только к обеду. Ах, Виолетта!