Уроки истории
Шрифт:
Но, как пела по другому поводу Алла Пугачева: «Впрочем, песня не о нем, а о любви».
О любви к грешнику…
В житии той самой Маргариты–Пелагии есть красочный эпизод, связанный с ее обращением. И лицо в житии эпизодическое станет сегодня главным героем нашего урока истории…
Имя его Нонн. Он был епископом палестинского города Илиополь (или Баальбек). Так случилось, что несколько епископов собрались в Антиохии на совещание. Уж не знаю, какие вопросы они там решали, но был там этакий пресвитерский совет. Заседали перед храмом на открытом воздухе. И Нонну, как самому старому и мудрому поручили произнести проповедь перед епископами. Старец за словом
Благочестивые епископы все как один повернули головы на звук и увидели ЕЁ! Это была Маргарита, женщина неописуемой красоты. Красота её была столь ослепительна, что даже целомудренный агиограф захлебывается восторгом, описывая внешность Маргариты… Актриса ехала верхом на осле в окружении преданных поклонников, обнимаясь и целуясь с прекрасными и юными пажами.
Разумеется, проповедь прервалась. Епископы отвернулись, пытаясь отогнать далеко не благочестивые мысли, ибо красавица была одета весьма вызывающе.
Не отвернулся только Нонн…
Если бы я был суровый баптистский историограф–моралист, я бы рассказал вам историю, полную священного негодования на грешника под личиной еретического католическо–православного епископа, который не отвел взгляда от древней «онлайн» версии журнала «Плейбой». Я бы заклеймил грешника и грешницу, сведя на их головы кары небесные и земные. Они бы у меня умерли в страшных мучениях, изъеденные червями, покаявшись лишь в последний момент…
Если бы я был голливудский режиссер, я тут же сочинил бы историю неземной любви пожилого епископа и юной красотки. Рассказ о бурной страсти, прерывался бы трагической линией всеобщего осуждения и закончился бы финалом, где «…она сняла с себя последнюю рубашку и тоже бросилась в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли…»
Но я не голливудский режиссер и не религиозный моралист. Я врать не стану.
Нонн был настоящим епископом, поэтому, увидев небесную красоту Маргариты, он вдруг… заплакал о своих грехах… Да–да! Именно так должен поступить настоящий христианин, увидев человека, совершающего грех против себя самого.
Нонн, вместо того, чтобы увидеть в себе праведника и злорадно обличить грешницу перед собратьями–служителями сделал все ровно наоборот. Он начал хвалить Маргариту и порицать себя и всю епископскую братию. Вот что пишет агиограф:
Блаженнейший же Нонн пристально и долго смотрел на нее, так что оглядывался на нее, когда и проехала она. Затем, обратясь к епископам, говорил: «вас не заняла красота ее»? Те молчали. Он склонил лицо на колени и вымочил слезами своими не только платок, бывший в руках его, но и все колени свои. Тяжко вздыхая, говорил он к епископам: «вас не заняла красота ее? А я истинно увлечен красотою ее. На эту красоту Бог укажет нам епископам на суде Своем, когда будет судить нас и наше управление. Как думаете, возлюбленные, сколько времени провела эта жена в своей одевальной комнате моясь, прибираясь, со всем напряжением мыслей осматриваясь в зеркале, чтобы не было какого нибудь недостатка в уборе, чтобы не быть униженною пред любовниками, которые ныне живы, а завтра пропали. У нас есть Отец Небесный, Жених бессмертный, дарующий верным своим награды вечные, которых оценить нельзя. Глаз не видел,
Так закончил свою проповедь блаженный Нонн…
А дальше все было так, как вам уже известно… Маргарите донесли об этих словах Нонна, она пришла в воскресенье послушать его проповедь и обратилась к Христу с искренним покаянием, чтобы сыграть последнюю в своей жизни роль святого Пелагия.
А мне не дает покоя мироощущение святого Нонна. Это в каких же надо быть близких отношениях с Христом, чтобы постоянно видеть свое несовершенство и искренне искать в окружающих грешниках хотя бы осколки былого величия, образа и подобия Божьего!
Где уж нам «извлекать драгоценное из ничтожного» (как говорил Господь Иеремии в Иер.15:19)? Где уж нам воздавать честь даже нехристианам, которые, тем не менее, достойны чести (как говорит нам Дух Святой через святого Павла в Рим. 13:7)? Где уж нам почитать всех без исключения (как учит нас Писание через апостола Петра в 1Пет.2:17)?
Мы горазды почитать себя и свои сомнительные «совершенства». А чужие грехи мы побиваем… не камнями, но бревнами, торчащими из наших глаз…
Что ж мы за люди то такие?
Нет уж… Надо пойти поплакать о грехах своих…
И когда на суде Господь будет вас, хорошие мои ставить мне в пример, вы уж тогда за меня вступитесь, пожалуйста… Ладно?
Значит договорились!
Святые сердце и рука.
Душа, как графит
В кимберлитовой трубке,
Спрессована
Тяжестью
Фраз.
В какой то момент,
Не снося перегрузки,
Она переходит
В алмаз…
Сегодняшний рассказ — это история о любви. О любви не страстной, но воспитанной в себе годами. О любви самоотверженной и ввергающей в ужас.
Сегодня я хочу рассказать вам о святом Дамиане де Вёстере, бельгийском священнике–католике, жившем во второй половине 19 века.
Жозеф де Вёстер решил стать священником сразу после окончания школы. Именно тогда он и взял имя Дамиан. Ему было 24 года, когда он отправился миссионером на Гавайи.
Советским школьникам Гавайи были известны лишь по мультику о капитане Врунгеле. Этакое райское местечко, где ездят на досках по морю, да гавайские гитары превращают в балала…
В 19 веке Гавайи еще не были территорией США, но белые американцы облюбовали архипелаг из за плантаций сахарного тростника. Бремя белого человека понудило жителей благословенной Америки щедро поделиться с дикарями благами цивилизации в обмен на землю и доход с продаж сахара. Ну и заодно вместе с цивилизацией белые завезли к смуглокожим аборигенам оспу, грипп, сифилис. В результате подобной братской помощи вымерло примерно 80% коренных жителей.
Когда юноша Дамиан приехал на Гавайи, там разразилась эпидемия проказы. Проказа в данном случае — это не детская шалость, а страшная болезнь — лепра. Человек гниет заживо, постепенно утрачивая части своего тела, разваливаясь на куски и теряя чувствительность…