Урброс
Шрифт:
Забираю лук у поднявшейся на ноги Аннет — француженка всё равно не может им пользоваться. Стрелы делим пополам с Дианой.
Когда уже собираюсь дать команду выдвигаться, взгляд падает на труп “кузнечика”. Замерев, оглядываюсь по сторонам. Пятеро стёртых. Даже если за каждого выдадут по одной единице местной валюты, этого должно на что-то хватить. Например, на еду — стоило мне увидеть категорию с продовольствием, как желудок немедленно свело от голода.
— Отрубаем головы оставшимся и возвращаемся к приёмнику. Потом уходим отсюда.
Пленный
— Толбу страшно! Надо уходить! Еде повезло дважды, но на третий её убьют и сожрут. И Толба тоже сожрут! Срежут мои уши, засушат и будут хрустеть ими под брагу! Нужно уходить!
Вытаскиваю из кармана кляп, которым раньше был заткнут рот карлика и перебрасываю его Георгу.
— Заткни ему глотку. Мешает.
Лысый выполняет команду и пленному остаётся только возмущённо что-то мычать, крутя головой. Чем он, к слову, и занимается, прерываясь только для того, чтобы глубоко вдохнуть горбатым носом.
Остальные освободившиеся уже вернулись на пригорок, так и не решившись с нами заговорить. Поэтому мы без лишнего внимания отделяем головы стёртых от тел и направляемся туда же. Как выясняется, если наклонить череп “кузнечика” в сторону и заставить его изогнуть шею, то можно вполне удобно всадить сталь топора между двух хитиновых пластин, после чего расширить рану и за пару ударов отсечь голову.
Первыми идём мы с Георгом.. В центре держится Диана, которая так и остаётся вооружена луком. А тыл прикрывает Аннет.
Логичнее было бы поменять француженку и уроженца Лондона местами, но если с первой я прошёл хотя бы один бой, то второй только вошёл в состав группы — сложно сказать, чего от него можно ожидать.
По дороге, оцениваю своё состояние. Действие регенерационного пакета уже прошло — прохлады, которая разливается по всему телу, я больше не чувствую. Зато организм по большей части восстановлен. Да, позвоночник периодически стреляет от боли, а левая рука порой с трудом меня слушается. Но если сравнивать с моим состоянием ещё двадцать минут назад, я полностью здоров.
Поднявшись на пригорок, по инерции делаю ещё несколько шагов, после чего притормаживаю. Они это всерьёз? Только что сами были связанными пленниками, а теперь решили поиграть в хозяев?
Тот самый тощий мужик с неприятным взглядом, что пялился на меня около приёмника. Сейчас он сидит около брюнетки с разорванной задницей и пытается развести в стороны её ноги. Рядом ещё один — ухмыляясь, наблюдает за картиной, негромко её комментируя. Остальные сгрудились около приёмника и старательно делают вид, что рядом не происходит ничего из ряда вон выходящего.
Реактивный снаряд им обоим в уретру. Какого хера люди настолько быстро превращаются в зверей? Всего ведь чуть больше часа прошло.
Подтолкнув мычащего пленного, снова начинаю двигаться вперёд и хорошо слышу, как за спиной хмыкает Диана. А потом до ушей доносится и голос
Насильники нас тоже замечают. Тот, что наблюдал за процессом, замолкает, а тощий встаёт на ноги. Перехватив мой взгляд, видимо понимает, что разговора избежать не удастся и с ухмылкой пожимает плечами.
— Ну а что? Эти зелёные монстры её уже всё равно поимели, правильно? Мы тоже хотим сбросить стресс. Согласилась бы сама, сразу развязали. Раз не хочет, полежит пока связанной.
Валяющаяся на земле девушка, чьи руки так и остаются стянутыми за спиной, немного поворачивает голову, пытаясь посмотреть на нас и понять, кто это объявился рядом. Похоже, уже немного пришла в себя.
Смотря в глаза ухмыляющегося ублюдка, пытаюсь понять — был он таким всегда или это результат внедрения чужой памяти? В любом случае, сейчас он опасен для всех, кто слабее и не может себя защитить. Например для связанной пленницы.
— Надуть, растянуть и взорвать, шеф! Бордель ла мэрде! Можно я сама?
Оба насильника переводят взгляды в сторону озвучившей просьбы Аннет, а я не поворачивая головы, даю отмашку.
— Действуй.
Брюнетка немедленно срывается с места, а вот до её целей внезапное изменение ситуации доходит медленно — начинают двигаться только после того, как француженка пролетает половину дистанции. Да и то слишком вяло.
Удар обухом топора и тощий с криком валится на землю. Его напарник, крутнувшись на месте, пытается перехватить оружие руками, но получает удар ногой в пах, а после того, как сгибается пополам, Аннет обрушивает сталь на его череп.
Выдернув топор, возвращается к первому, который безуспешно пытается встать, опираясь рукой о землю. Дважды бьёт его ногой в лицо. Потом перебрасывает оружие в левую руку и достаёт нож. Наклоняется. Всаживает его в область паха. Ведёт в сторону, вспарывая ткань комбинезона и рассекая плоть.
Тощий завывает и пытается откатиться в сторону, едва не сбивая её с ног. Но девушка на момент выпрямляется и яростно пинает его в живот, заставив на время прекратить попытки ускользнуть. А потом снова наклоняется вниз, продолжая процедуру.
Закончив, вытирает лезвие об его же комбинезон и возвращает нож на место. Снова берётся за топор правой рукой. Отступает в сторону.
— Будь время, я бы тебя бревно какое-то в зад засунула и забила топором до самой глотки. Ещё лучше, литров десять слабой би-кислоты в ту же дырку и залить клеем. А как она всё спалит и газы наполнят брюхо, как воздушный шарик, бросить дротик и посмотреть, как твой живот лопнет, забрызгивая всё ошмётками внутренностей.
Сомневаюсь, что объект её слышит, но вот выговориться девушке явно нужно. К тому же фраза “надуть и взорвать” теперь приобретает совсем новый контекст. Пожалуй, надо будет спросить у неё, что это за воспоминания такие — её собственные из прошлой жизни или внедрённые.