Уран для Хусейна

Паркин Геннадий Иванович

— Не грусти. — Князь подошел и положил руку на мое плечо. — Такой смерти можно только завидовать.

Меня аж повело. Что же нам еще предстоит, если уже сейчас можно завидовать покойнику? Но вслух я ничего не высказал. Кто знает, что ждет за теми воротами, в которые только что шагнула Гошина душа. Одно знал наверняка прошлое отрезано навсегда, и жить придется одним лишь настоящим. О том, что будет, лучше вообще не задумываться.

В нос ударил сладковатый запах горелого мяса, и я вдруг вспомнил о злополучном АПСе. Таскать его с собой ни к чему, патронов-то не достанешь, и, сбегав к машине, я притащил автомат к могиле. Пусть покоится рядом с Гошей, успокаивая его душу созерцанием оружия, покаравшего убийц. Князь недоуменно на меня дыбанул, но промолчал,

вроде бы понимая, почему я так поступил.

Забросав почерневшие останки комьями снега, мы возвратились к машине. Илона наконец пришла в сознание, правда, толком понять ничего не могла, досталось ей здорово. Витька пересел на заднее сиденье, пытаясь хоть чем-то помочь истерзанной подруге, а я, с трудом выбравшись на проселок, погнал тачку в ночь, стараясь отогнать все возникавшие перед глазами картины недавних событий.

Часть вторая

Приближавшаяся весна обуздала лютые февральские морозы, наполнив потеплевший воздух серой моросью тающих в полете снежинок, и первые ее предвестники — возбужденные городские воробьи — радостно чирикали, распрыгавшись на освобожденном от сугробов тускло блестевшем асфальте. Сюда, к узкому колодцу старого рижского двора, весна тоже подобралась, тарабаня по оцинкованным карнизам уставившихся друг на друга окон каплями таявшего на крышах льда и припустив до самой земли обрывок зацепившегося за высокие каменные трубы облака. Поглядывая время от времени на темный проем арки, через которую только и можно было подобраться к нашему подъезду, я чистил тэтэшник, так и не понадобившийся Гоше в последнем в его жизни бою.

После устроенной в Майори бойни прошло два дня, и провести их пришлось в Гошиной квартире на улице Революцияс. Хоть и Князь, и я сознавали, что место для отсидки выбрали не самое удачное, делать ничего не оставалось, альтернативы не было.

Илону поначалу тоже привезли сюда. Князь вспомнил уроки восточной медицины, но особых успехов не достиг, к утру Илона стала совсем плоха. Оказывается, заурядным изнасилованием омоновцы не ограничились. Вырывая признания, лупили ее дубинками по животу, время от времени загоняя концы резиновых палок то во влагалище, то в анальное отверстие. Что-то там внутри у Илоны лопнуло или оторвалось, мы уже совсем отчаялись, но, к счастью, она пришла ненадолго в сознание и вспомнила телефон старого друга покойных родителей — частнопрактикующего врача-гинеколога. Князь дозвонился, убедил того приехать, и офонаревший от увиденного пожилой носатый Лев Моисеевич настоял на незамедлительной транспортировке Илонушки, как он ее называл, к себе на дачу, в Дубулты.

Безвыходное положение заставило Князя согласиться, да и вид доктора вызывал доверие. Я поднатужился и проплел Льву Моисеевичу удивительную историю наших бедствий, намешав правды и вымысла. Прозвучало так убедительно, что в конце рассказа сам в него чуть не поверил. Доктор поохал-поохал и заявил, что Илона ему очень дорога и беспокоиться нам незачем. Князь помог ему уложить подругу на заднее сиденье докторской «Волги», хотел было тоже сесть в машину, но Илона убедила Витьку остаться. И правильно сделала, соваться на взморье после ночной баталии — риск неимоверный. Одну Илону доктор уж как-нибудь бы отмазал, а увидят Князеву стриженую голову, может и беда случиться.

В эти два дня квартиру мы покидали только в случае крайней нужды. Князь регулярно бегал к автомату, звонил Льву Моисеевичу, выясняя, как там Илона, а я пару раз носился в Соседний гастроном за продуктами, заодно забегая в маленькое кафе на углу испить пивка. В этом крохотном кафеюшнике, кстати, посетители вовсю обсуждали расползшиеся по городу слухи о налете на омоновскую базу. Только бой, по утверждению опохмелявшихся пивом всезнаек, почему-то произошел в Вецмилгрависе. Оказывается, базу ОМОНа штурмовала переброшенная из Клайпеды рота морских пехотинцев, трупы вывозили грузовиками, и, вообще говоря, от отряда милиции особого назначения остались лишь рожки да ножки. Слушать это было приятно,

но по разговорам тех же алкашей я понял, что Ригу сейчас шерстят как никогда, эти самые рожки-ножки в бронежилетах просто взбесились, устраивают на каждом шагу проверки, а криминогенные районы переведены чуть ли не на военное положение.

Поэтому мы с Князем старались по возможности контролировать подходы к Гошиной квартире, надеясь в случае опасности успеть приготовиться и встретить группу захвата по-человечески. Однако пока все было тихо. Мусора во двор нос не совали, появлялись, правда, какие-то мутные личности, раза три даже в дверь звонили, но, судя по всему, это были разыскивающие Гошу люди Щетины, и мы, стараясь не подавать признаков жизни, просто пасли за ними в окошко.

Изнывая от безделья, гоняли по видаку единственную обнаруженную в квартире кассету со шварценеггеровским «Коммандос» и вандаммовской «Самоволкой». В кладовке, куда Князь полез вскрывать оборудованный Гошей тайник, стояла упакованная «самсунговская» видеодвойка, ее к делу и приспособили. А в тайнике, о котором, умирая, Гоша поведал Витьке, лежали затаренные в банку из-под кофе пятнадцать тысяч долларов. Их вьетнамец завещал своей маме, он и записную книжку с далатским адресом Витьке тогда в машине сунул. Как переправить деньги во Вьетнам, мы пока не имели понятия, поэтому, пересчитав зелень, Князь вместе с записной книжкой спрятал банку обратно в гашник. Разберемся со своими проблемами, решим и эту, а пока пусть лежат, как лежали…

Князь неслышно подошел сзади, полюбовался, как я старательно шурую тряпочкой по каналу ствола, и потянулся к пульту дистанции. Смотреть с утра по телевизору было нечего, Витька переключился на видак, и на экране возникла морда опостылевшего супермена.

— Ты там что-нибудь оставил? — вопрошал Арнольда выскочивший из вертолета американский спецназовец.

— Только трупы…

Кривая усмешка Шварца вызывала у меня приступ буйного веселья:

— Прямо как у нас той ночью. А кричат — сказка, выдумка. Смотри, сколько мяса нашинковал, почти как мы.

— Да-a, нам бы сейчас такой коммандос пригодился, — почесал переносицу Князь, — хрен его знает, как из всего этого выпутываться будем.

Я глянул в окно и обомлел. Из арки вылетел не кто иной, как Витькин друг детства Олег, продавший нам чудо-ствол АПС, какой-то весь истерзанный и, кажется, здорово возбужденный. На мгновение притормозив, он порыскал вокруг глазами, остановил взгляд на дверях подъезда и целеустремленно направился прямо сюда.

— Интересно, что ему понадобилось, — задумался Князь, подскочивший к окну на мой удивленный возглас. — Ну и видок. Собаки за ним, что ли, гонятся?

В том, что Олег, услыхав о побоище, допрет до нашей к этому причастности, мы не сомневались. Как и в том, что будет молчать. Ему же боком выйдет, если кто-нибудь узнает об АПСе. Не рассчитывали только, что появится он здесь так быстро, всего-то два дня прошло.

Я подошел к входной двери и, услыхав на лестничной площадке приближавшийся топот ног, отвел собачку замка.

— При… — Окончание приветствия улетело в желудок вместе с левым коренным зубом, я даже отпрянуть не успел. Ударом ноги в живот Олег запустил меня вдоль прихожей, захлопнул за собой дверь и рванулся с явным намерением добить окончательно. К счастью, в комнату я вкатился раньше, чем он меня настиг, успел встать на карачки и даже уклониться от взметнувшегося к морде начищенного ботинка. За что и получил кулаком по затылку; диверсант, видно, решил здороваться до потери сознания. Моего.

— Сдурел?! — Князь кинулся к нему наперерез, уберегая меня от явно смертельного удара носком в лоб. — Олег, что с тобой?

Олег ускользнул от широко распахнутых Витькиных рук и попытался пнуть того ногой под пах. Но тут-то он не угадал, это я один такой доверчивый. Князь был начеку всегда, происходило это помимо его воли, скорее подсознательно, чего и добивался первый Витькин сэнсэй-кореец. В дальнейшем Князь закрепленные рефлексы только совершенствовал и досовершенствовался на Олегову голову.