Ураган
Шрифт:
С наступлением сумерек Иди Марш приняла пару таблеток снотворного и вновь обсудила весь план с Кусакой, у которого были свои мысли на этот счет. Ему очень не нравилось то, что выплаты придется ждать несколько недель. Иди сказала, что у них нет выбора, таков порядок выплаты страховки. Тогда Кусака заявил, что все же оставляет для себя выбор, из чего Иди сделала вывод, что он смоется при малейшей опасности.
Они выбрали дом в районе Тертл Мидоу, где ураган посрывал все крыши. Кусака предположил, что это, вероятно, один из участков работы Авилы, потому что тот умудрялся обследовать по восемьдесят новых домов в день, даже не вылезая при этом из машины. «Инспекция
Оглядывая руины домов, Иди Марш сказала, что Авиле чертовски повезло, раз уж он не попал за свою работу в тюрьму. А Кусака пояснил ей, что поэтому Авила и уволился. Нутром почуял – пора уходить, иначе ему грозила перспектива предстать перед большим жюри присяжных.
Иди и Кусака шли по тротуару улицы, на которой они выбрали дом во время утренней поездки на автомобиле. Сейчас здесь было совсем темно, и только то тут, то там сверкали огни фонариков и поблескивало пламя небольших костров. Многие семьи переселились из своих порушенных домов в ближайшие мотели, но несколько мужчин остались охранять дома от мародеров. Напряженные лица мужчин выражали страдания, в руках у них были короткоствольные ружья. Кусака обрадовался, что он не негр и одет в костюм.
Дом, который они с Иди выбрали, был пуст, темен. Голая лампочка свисала с остатков каркаса крыши, а на штукатурке стены пульсировали серо-голубые отблески от экрана работавшего телевизора. Такая роскошь, как работающий телевизор, объяснялась наличием портативного генератора. Иди и Кусака видели днем, как его запускал какой-то толстый мужчина.
Называлась улица то ли Тертл Мидоу-лейн, то ли Калуса-драйв, в зависимости от того, какой из упавших указателей был правильным. Номер 15600 был выведен красной краской на стене дома, как и название страховой компании – «Мидвест Кэжьюелти».
Иди заметила, что фирма солидная.
– Какое, черт побери, отношение барсук имеет к страхованию?
– Не знаю. – Во рту у Иди пересохло, ее клонило в сон. – А какое отношение имеет ягуар к автомобилям? Реклама просто, вот и все.
– Единственное, что я знаю о барсуках, так это то, что они упрямы. А нам меньше всего нужна сейчас упрямая страховая компания.
– Ради Бога... – начала Иди.
– Давай найдем другой дом.
– Нет! – Слегка пошатываясь она пошла через улицу к дому 15600.
– Ты меня слышишь? – окликнул ее Кусака, а затем направился вслед за Иди.
Иди свернула на подъездную дорожку.
– Давай выполнять наш план! Прямо сейчас, пока все тихо.
Кусака замялся, двигая челюстью, как побывавший в нокдауне боксер.
– Пошли! – Иди распустила волосы и прикрыла ими лицо. Затем задрала платье и принялась ногтями раздирать колготки на бедрах.
Кусака огляделся по сторонам, проверяя, не наблюдает ли за ними кто-нибудь из бдительных соседей. Иди выбрала место на дорожке и растянулась на земле лицом вниз. Воспользовавшись двумя обломками крыши, Кусака накрыл ее, изображая, что Иди придавило.
– Не помешало бы немного крови, – раздался голос из-под обломков.
Кусака сунул ей в левую руку гвоздь.
– Воспользуйся этим.
Иди Марш затаила дыхание и провела кончиком гвоздя по руке от локтя до запястья. Было ужасно больно. Для придания более драматического эффекта Иди размазала кровь с руки по одной щеке. По ее
Макс Лам поздравил себя с тем, что запасся видеокассетами перед тем, как они выехали из Орландо. Другие туристы не подготовились так тщательно к урагану, Макс наблюдал, как они лихорадочно рылись в чемоданах в поисках запасных кассет и батареек. А Макс Лам, прерываясь только на то, чтобы сменить кассету, снимал исторический фильм о последствиях природной катастрофы. Если даже «Си-Спэн» не заинтересуется пленками, то заинтересуются его друзья из Нью-Йорка. Макс работал младшим делопроизводителем в средней руки рекламной фирме, и ему ужасно хотелось произвести впечатление на некоторых из ее сотрудников. Он хорошо умел обращаться с видеокамерой «Сони», но помощь профессионала не помешала бы. Макс знал местечко на Восточной Пятнадцатой улице, где приводили в порядок и монтировали видеопленки любителей, а за небольшую дополнительную плату добавляли еще и титры. Это будет великолепно! А когда Бонни успокоится, он попросит ее устроить вечеринку с коктейлями, на которой покажет клиентам и коллегам из агентства отснятые пленки с запечатленными на них последствиями урагана.
Макс с энергией хищника перебегал от одного разрушенного дома к другому, держа в руках жужжащую видеокамеру. Он был так поглощен съемками трагедии, что совершенно забыл о жене, которая осталась где-то позади за три квартала. Макс хотел научить Бонни пользоваться видеокамерой, чтобы он мог попозировать среди руин, но Бонни отказалась, заявив, что лучше выпьет галлон щелока.
Для удобства монтажа Макс старался запомнить лучшие отснятые сцены, ведь многие кадры были пустяковыми, а он хотел поразить зрителей острыми моментами, которые брали бы за душу, потрясали зрителей.
Внимание Макса привлек покореженный велосипед. Ураган согнул его аккуратно, словно свадебную ленту, вокруг ствола кокосовой пальмы. Мальчик, не старше восьми лет, пытался стащить велосипед со ствола. Макс опустился на колено и поймал в видоискатель лицо мальчика, который решительно дергал велосипед за погнутый руль. Мальчик выглядел печальным и спокойным, губы крепко сжаты от напряжения.
«Он в шоке, – подумал Макс, – даже меня не замечает».
Малыша, похоже, не волновало, что велосипед уже невозможно будет починить. Он просто хотел отнять его у дерева, продолжая дергать и дергать изо всех сил. В пустых глазах мальчика не было никаких признаков расстройства.
«Поразительно, – подумал Макс, наблюдая в видоискатель. – Поразительно».
Кто-то толкнул его под правую руку, и изображение мальчика в видоискателе пошатнулось. На плечо Макса легла рука. Ругаясь, он оторвал взгляд от видоискателя, чтобы посмотреть, кто ему мешает.
Это была обезьяна.
Макс Лам повернулся на каблуках и направил видеокамеру на тощее животное. Глядя в видоискатель, он отметил про себя, что шторм здорово потрепал обезьяну. Ее спутанный красновато-коричневый мех покрывала корка, на переносице широкого, бархатистого носа торчала шишка величиной с редиску, глаза-пуговки, окруженные белой слизью, косили.
Покачиваясь на задних лапах, обезьяна ошалело зевнула, обнажив десны, и спокойно принялась чесать хвост.
– Посмотрите, что тут у нас – дикая обезьяна! – воскликнул Макс, наговаривая комментарии для будущих зрителей. – Вы только посмотрите на этого беднягу...
– Будьте осторожны с ней, мистер, – раздался позади спокойный голос. Это был мальчик, возившийся со сломанным велосипедом.
– А в чем дело, сынок? – спросил Макс, не отрываясь от видоискателя.
– Держитесь от них подальше. Мой отец вчера вечером застрелил одну такую.