Ур
Шрифт:
Он замахнулся, чтобы ударить ее в четвертый раз – уж лучше дать пощечину, чем схватить за горло, что ему очень хотелось сделать – но Робби схватил его сзади и оттащил прочь.
– Прекратите! Хватит!
Бармен и пара клиентов туповатого вида стояли в дверном проеме, уставившись на них. Канди Раймер сползла вниз по стене и теперь сидела, истерично рыдая и прижимая руки к распухшему лицу.
– Почему все меня ненавидят? – слышалось сквозь рыдания. – Почему все такие злые?
Уэсли тупо смотрел на нее, его гнев ушел. Вместо гнева возникло чувство
– Можно уничтожить человека, но нельзя уничтожить зло, – произнес Уэсли. – Зло всегда выживает. Разве не скотство? Полное скотство.
– Да, точно, а теперь пошли. Пока они вас как следует не рассмотрели.
Робби повел его обратно к «малибу». Уэсли шел послушно, словно ребенок. Его трясло.
– Зло всегда выживает, Робби. Во всех Урах. Запомни.
– Конечно, безусловно. Дайте ключи. Я поведу.
– Эй! – крикнул кто-то позади них. – Какого черта ты избил эту женщину? Она тебе ничего не сделала! Вернись!
Робби втолкнул Уэсли в машину, обогнул капот, прыгнул за руль и рванул с места. Он жал на газ, пока мерцающий петух не исчез из вида, затем сбросил скорость.
Уэсли провел рукой по глазам.
– Мне жаль, что я это сделал, – произнес он. – И в то же время не жаль. Понимаешь?
– Да, – ответил Робби. – Конечно. Это за тренера Силверман. И за Джози, – он улыбнулся. – За мою мышку.
Уэсли кивнул.
– Так куда мы? Домой?
– Еще нет, – ответил Уэсли.
Они остановились на краю кукурузного поля, рядом с перекрестком шоссе 139 и магистрали 80, в двух милях западнее Кадиза. Времени хватало, и Уэсли решил включить розовый «Киндл». Когда он попытался открыть УР МЕСТНОЕ, его приветствовало в некотором роде неудивительное сообщение: ЭТОТ СЕРВИС БОЛЬШЕ НЕДОСТУПЕН.
– Наверное, это к лучшему, – сказал он.
Робби повернулся к нему.
– Что вы сказали?
– Ничего. Неважно, – он убрал «Киндл» обратно в портфель.
– Уэс?
– Что, Робби?
– Мы нарушили Законы Парадокса?
– Несомненно, – ответил Уэсли с каким-то удовольствием.
Без пяти девять послышались гудки, и появился свет фар. Они вышли из «малибу» и в ожидании встали перед машиной. Уэсли заметил, что руки Робби сжаты в кулаки, и был рад, что не он один все еще боится, что здесь каким-то образом все-таки может появиться Канди Раймер.
Фары показались из-за ближайшего холма. Это был автобус, а за ним ехала дюжина машин с поклонниками «Леди Сурикат», которые неистово сигналили и мигали дальним светом. Когда автобус проезжал мимо, Уэсли услышал девичьи голоса, поющие «Мы чемпионы», и почувствовал, как по спине пробежал озноб и волоски на загривке
Он поднял руку и помахал.
Рядом с ним то же самое сделал Робби. Потом он с улыбкой повернулся к Уэсли.
– Ну, что скажете, профессор? Присоединимся к параду?
Уэсли хлопнул его по плечу.
– Звучит чертовски здорово.
Когда проехала последняя машина, Робби пристроился следом. Как и все, он сигналил и мигал фарами на всем пути до Мура.
Уэсли не возражал.
VII – Полиция Парадокса
Когда Робби вышел из машины перед «Сюзан и Нэн» (где в окне мылом было написано ЛЕДИ СУРИКАТЫ РУЛЯТ), Уэсли сказал:
– Подожди секунду.
Он обошел автомобиль спереди и обнял парня.
– Ты все сделал хорошо.
– Грамматически неправильно, но оценено по достоинству, – он потер глаза и улыбнулся. – Это значит, что я получу «пять» за семестр?
– Нет, просто послушай совет. Заканчивай с футболом. Карьеры в нем у тебя не получится, а твоя голова заслуживает большего.
– Правильно замечено, – сказал Робби… но это не было согласием, и они оба знали это. – Увидимся на уроке?
– Во вторник, – ответил Уэсли.
Но через пятнадцать минут у него появилась причина задаться вопросом, увидится ли он с кем-то вообще. Когда-нибудь.
На месте, где он обычно ставил свой «малибу», если не оставлял его на парковке А в колледже, стоял автомобиль. Уэсли мог припарковаться позади него, но предпочел остановиться на другой стороне улицы. Что-то в этом автомобиле вселяло тревогу. Это был «кадиллак», и в свете натриевого уличного фонаря, под которым он стоял, автомобиль выглядел слишком ярким. Красный цвет почти кричал: «А вот и я! Я вам нравлюсь?».
Уэсли он не нравился. Не нравились ему ни тонированные стекла, ни чересчур большие гангстерские колпаки на колесах, с золотой кадиллаковской эмблемой. Автомобиль был похож на машину наркоторговца. Если этот наркоторговец страдал еще и манией убийства.
Откуда у меня эти мысли?
– Стресс от прошедшего дня, вот и все, – сказал он себе, переходя пустынную улицу с портфелем, постукивающим о ногу. Уэсли наклонился. В машине никого не было. Во всяком случае, он думал, что не было. С затемненными окнами тяжело сказать точно.
Это Полиция Парадокса. Они пришли за мной.
Такая мысль должна была показаться в лучшем случае смехотворной, в худшем – параноидальной фантазией, но Уэсли не чувствовал ни того, ни другого. А учитывая все произошедшее, возможно, это вовсе не паранойя.
Уэсли протянул руку, коснулся двери автомобиля, и тут же отдернул обратно. Дверь выглядела металлической, но была теплой и, похоже, пульсировала. Словно, из металла она или нет, машина была живой.