Упырёк

Лю Эдвина

Теперь же Десмета заперли. Он злился на Уиллерта, подлеца и обманщика, злился на Мармалена — глупого, но сильного мальчишку. Злился на Венделу. О, как он ненавидел Венделу! В ней Эрл видел причину всех своих неудач. До неё никаких неприятностей с Десметом не происходило. Едва Эрл сумел взять верх над Мармаленом, как увидел перед собой её — бледную, с синяком в пол-лица, но живую, живую! Её до сих пор не казнили!

Ещё хуже Эрл воспринял переход на сторону Светлых ещё одного некроманта. Кстати сказать, не многовато ли стало некромантов?

Подобно попавшей в банку осе, которую закрыли крышкой, Десмет метался в своём носителе и ничего не мог сделать.

В седьмой день второго Светлого месяца назначили суд над Кэри Венделой. Мальчишку должны быть осудить ещё пару дней назад —

помешало потрясение и горячка, последовавшая за ним. Сейчас носитель немного пришёл в порядок, его уже не пошатывало, мышцы перестали ныть после страшного напряжения — а что толку? Десмет не мог им пользоваться. Стоило только шевельнуться — как проклятый Мармален усиливал контроль. А когда он спал — то рядом сидел и караулил этот гнусный перебежчик, арестант Франкотт. Как будто в самом деле верил, что Светлые найдут ему сына, а самого его не повесят. Точно так же верила в справедливое правосудие и Вендела. Позавчера она так и сказала: верит.

Когда она вышла из палаты Мармалена, Гисли ещё сидел там, схватившись за лицо. Сидел и смеялся навзрыд. Дайлен, приставленный к нему адъютантом, стоял навытяжку, некромант Франкотт устало молчал… а Гисли всё смеялся.

В мире, где над верой в справедливость смеются сами вершители, не стоит обольщаться зряшными надеждами.

Часть 2. Глава 10. Беспристрастность и справедливость

Когда вина Тёмного мага доказана, дело не доходит до суда. Расправа может последовать мгновенно Тёмных часто ловят с поличным, отсюда скорое наказание. Светлые гуманны: они казнят крайне редко, чаще — разделяют эмоции, разрушая их до самых зачатков. Лишённый эмоций маг чаще всего быстро умирает. Но если вдруг вина Тёмного не доказана, суд над ним не скор. А разбирательство проводится без привлечения мага, и он долго томится взаперти и в неизвестности. Томас Франкотт провёл несколько месяцев в камере участка в Рандеворсе. Затем его перевезли в Сольме, где он успел однажды «наследить» и где имелись кое-какие доказательства его возможной вины. Однако суду Сольме улик показалось недостаточно, и делопроизводитель занялся продолжительной, подробной и изобилующей повторами перепиской с Рандеворсом. В итоге Том Франкотт сидел в тюрьме при суде уже пять месяцев, и за это время никто и ничего так и не решил. В деле о воскрешении казнённых Тёмных магов в Рандеворсе была замешана его жена и два друга-некроманта. Ариш и тех двоих расстреляли на месте, но Томаса на месте расстрела не было. Как и его сына. После ареста малолетнего Тобиаса отправили в приют для детей Тёмных магов, но он оттуда бежал. С тех пор вот уже почти полгода о нём не слышали.

Стини Дайлен связывался и с участком, и с приютом, и с судом — никакого представления, никаких предположений, куда мог уйти мальчик, там никто не имел. Оставалось только искать по кладбищам: вдруг да прибился к какому-нибудь некроманту?

Преступников же из Ордена Отражений судили всегда. И их дела расследовали тщательно и придирчиво. Сейчас в руках Дайлена собрались почти все предметы, которые могли оправдать Венделу — доказательства того, что заговор некромантов существует. Только сам труп священника Штавана продолжали искать. Но зато Дайлен напал на след Сарвена Дарда. Ловцы отправились на кладбище под Сольме этим утром, чтобы взять там Дарда и доставить пусть и не началу суда, но хотя бы к разгару. Этот уж точно сможет много рассказать, особенно его спросит Гисли. А заодно дознаватель переключится с Венделы и Мармалена на настоящего врага. Всем ведь ясно, что рассматривать в качестве недругов этих двоих просто смехотворно! Один — сущий ребёнок, а вторая… Безупречная, сильная, отважная Вендела! Как она может быть врагом?! Дайлен понимал, что она оступилась, когда вытащила Вильермо Лету из-под обстрела. Но кто не заблуждается?

Он совершенно случайно выяснил про Дарда, даже не ожидал. Просто наводил справки о захоронениях на всех кладбищах, и одно, в пригороде, привлекло внимание.

Оказывается, там участились магические воздействия на неживых. Вечером пятого числа Дайлен выслал на кладбище двоих ловцов с заданием сходить туда по-тихому, не привлекая внимания. Вместо одного закреплённого на участке некроманта лазутчики обнаружили там двоих пришлых, по-видимому, учителя и ученика. Учитель не соответствовал портрету зарегистрированного там мага по фамилии Альсон. Ловцам удалось уловить два шлейфа магии, и имеющемуся слепку Раймо Альсона оба не соответствовали. Стали проверять, потихоньку сползали ещё раз, уже шестого дня второго Светлого месяца. И результат получили интересный.

Во-первых, один из магов оказался давно пропавший из виду некромант Гэррис Хорн, по прозвищу Шиповник. За ним числилось убийство двух не-магов в маленьком городке на побережье, после которого Хорн скрылся из виду. Уже почти год он нигде не появлялся, и вот, на тебе. Сидит на кладбище с чужой просроченной бумагой и на что-то ещё надеется…

А во-вторых, второй маг ложи Смерти был Сарвен Дард.

Дайлен доложил об этом Криззену, старине Мэтту, и тот выслал к кладбищу пятерых ловцов — по мнению младшего офицера, многовато. Но Мэтту виднее. Сам Дайлен очень хотел бы пойти с ними, но коль скоро его приставили к Эдварду Гисли, остался и ждал суда в Сольме. Служба есть служба, как говорится. Правду сказать, Дайлен до сего дня находил возможность немножко пользоваться этим положением при Гисли в пользу Кэри.

Перед процессом он хотел ещё зайти в дом Кэри — за её родителями. Но вплоть до самого обеда несносный Гисли заставлял Дайлена бегать по различным делам. То проверить, как там Мармален и Франкотт, то узнать, не появились ли в местном приюте новые мальчишки и нет ли среди них юного Тобиаса. То вдруг дознаватель заявлял, что ему необходима передышка, то велел срочно бежать в «Хо» с уточнениями по поводу поведения Мармалена в момент драки покойного Арчи с трактирщиком…

Но на обед отпустил — велел лишь не задерживаться. Дайлен взглянул на часы и с удивлением понял, что заседание суда состоится чуть больше, чем через час. Где уж тут задерживаться! Домой обедать Стини не пошёл — долго. Нашарив в кармане немного мелочи, купил у лоточника конвертик мясной соломки. Лоточник не пожалел к мясу ни острой капусты, ни красного перца, ни маринованной моркови. Дайлен поел на бегу. В последние дни у него всё выходило на бегу. Даже с Ишерри, хорошенькой, но нетерпеливой девушкой, встречался лишь мимолётно.

Что ж, Ишерри придётся ещё немного потерпеть. А Венделы ждать не могут. Им бы поскорее вернуть домой Кэри. Только Кэри сможет окончательно решить, как быть с заговором некромантов… и что делать с Вильермо Летой.

А раненый маг ложи Страха жил в доме Джо Венделы. Скрывался он виртуозно: менял личины, маскировал эмоции… Дайлен сомневался, что дело тут лишь в ранении и беспомощности мага. В конце концов, он ведь сам отдал Лете пару своих бирок. Но до сей поры Тёмный продолжал укрываться у Вендел! Ловцы Комитета проверили этот дом сразу, как только Кэри пропала, а потом заглядывать туда не имело смысла. Лету искали где угодно, только не у родителей Кэри.

А он, кажется, пользовался добротой Магды и даже страхом Джо. По крайней мере, Стини Дайлен так подозревал. Впрочем, в последние дни состояние Джо Венделы сильно изменилось. Старик даже как будто немного помолодел.

Магда же смотрела на дочь слегка осуждающе, но не перечила. Посещая Кэри в госпитале, носила ей вкусную еду, смотрела заискивающе и виновато. Дайлен, частый свидетель этих встреч, только диву давался, насколько присмирела в последнее время мать Кэри! Видно, смерть Андерсона повлияла на неё.

…Стини доел мясную соломку, вытер об остаток лепёшки жирные пальцы, сунул её в рот и постучал в зелёную облупленную деревянную дверь.

Магда осторожно высунулась в окно, увидела Дайлена, побежала открывать.

— Ясных снов тебе, мой милый.

— Вы идёте, эна Магда? — спросил Дайлен, с удивлением увидев, что женщина одета по-домашнему просто. В коричневое платье, отделанное тревожно-жёлтой тесьмой, и в клетчатый, запачканный мукой фартук.

— Я останусь, — ответила мать Кэри. — А вот Джо пойдёт!