Упырь
Шрифт:
— Наверное, щука карасей гоняет, - предположил Степан.
— Да нет. Это русалки вас увидели и хотят завлечь к себе,- сказал Коцюба и густо засмеялся.
– Смотри не соблазнись.
— Да ладно, Вам, диду, насмехаться.
— Хорошо, не буду. Давайте помолчим, а то всю рыбу распугаем.
Когда солнце поднялось над деревьями, дед Петро сказал:
— Ну, хватит, сворачиваемся. Становится жарко. Рыба на глубину пошла. Да и наловили уже достаточно. Хлопцы шли домой веселые, хорошо отдохнувшие. По дороге шутили.
16. Похороны ведьмы.
С утра, во дворе сотника Яворного собралось много народу. Люди стояли, тихо переговариваясь друг с другом. Вскоре приехал полковник
— Теперь мы точно знаем, что хоронят ведьму, а не кого-то другого.
— Надо спуститься и положить покойную в гроб, - сказал кто-то из толпы.
Но желающих не находилось. Священник отошел в сторону, и все время крестился, произнося молитвы. Он явно был перепуган.
Труну подтолкнули, и она упала поверх покойной. Хлопцы начали забрасывать яму землей. Насыпав могильный холм, стали устанавливать крест. Но ничего не получалось. Он все время падал. Кое-как укрепив его в земле, люди начали расходиться. В это время крест наклонился и упал на землю. Но уже никто не вернулся, чтобы поправить его.
— Похоже, не хочет Господь принимать ее душу, - проговорил Степан, обращаясь к Игнату. Головань ничего не ответил, а только ускорил шаг.
На ходу их обогнал священник, отказавшийся отпевать усопшую. Напуганные случившимся люди не захотели идти на поминки. Селяне, молча, расходились по домам.
17. Запорожская Сичь.
В те времена Запорожская Сичь, располагалась на одном из многочисленных островов, находящихся ниже больших Днепровских порогов. Высокий деревянный частокол, сделанный из стволов высотой до пяти метров, с трех сторон выходил на гранитные скалы, которые поднимались прямо из воды. И только перед одной стороной простиралась равнинная часть острова. Здесь перед частоколом был, вырыт глубокий ров, через который перекинули мост, ведущий к большим дубовым воротам. С двух сторон над воротами располагались башни с часовыми. Внутри крепости были деревянные постройки, где жили казаки. Посредине возвышалось строение, высотой метров двадцать, с постоянно находящимися там наблюдателями. Внизу, возле башни, стоял огромного размера барабан для созыва казаков на Раду. Дом кошевого атамана стоял отдельно и своим видом ничем не отличался от других построек. В самой середине крепости располагалась внушительных размеров площадь с вкопанным столбом, к которому привязывали провинившихся для наказания. По виду строений можно было понять, что здесь живут военные люди, не привыкшие к роскоши и не требовательные к бытовым условиям. Внутрь крепости допускались только казаки, служащие в куренях, и войсковая старшина. Иногда впускали послов, приехавших для переговоров. Женщинам, даже на остров высаживаться запрещалось. В мирное время, перед крепостью разрешали торговать. Пьянство на Сичи было запрещено. За это строго карали - привязывали провинившегося к столбу, и били палками. Так же, наказывали и проворовавшихся. Если человек второй раз попадался, его выгоняли с Сичи. Тем, кто хотел погулять, в мирное время разрешали уехать в соседние хутора и села, где можно было в шинках
Запорожцы слыли умелыми рыбаками. Постоянного войска на Запорожской Сичи было немного - всего около тысячи человек. Остальные казаки собирались, когда начиналась война.
Этим летом был объявлен поход на татар. Каждый день на Запорожскую Сичь прибывали войска. Вновь прибывших казаков, определяли в уже сформированные отряды - курени, которые возглавляли, выбранные самими же казаками, атаманы. Военный лагерь разбили на левом берегу Днепра, чтобы не тратить потом время на переправу, так как дорога на Крым проходила именно там. Постоянно работал паром между правым и левым берегом.
Кошевой атаман Иван Шульга, сидя за столом в головном здании крепости, думал: “Что же все нет моих послов? Не понятно, выступит ли Кульбас с полком или нет? Что же могло случиться?” Мысли его прервал вошедший в комнату вестовой:
— Батько атаман, там пришел еще один обоз с провиантом от селян.
— Узнай, сколько они хотят за него, и заплати. Казначею скажи, что я приказал выдать деньги.
— Так не хотят они денег.
— А что же они хотят?
— Ничего. Говорят, что прислали продукты на общее дело. Узнали, что мы на татар идем.
— Поблагодари людей от Запорожской Сичи и от меня, лично. Да и вели собрать Раду вечером.
“Вот, если бы все так болели за общее дело, как эти простые селяне. Давно бы Украина была вольной, - подумал Шульга.
– Но как бы там, ни было, а в поход выступать надо безотлагательно. А то, если зажмут нас с юга татары, а с севера - ляхи, тогда только и останется, что гопака плясать. Все остальное уже будет бесполезно”.
Когда солнце своими лучами зацепилось за край земли на западе, ударили в барабан на крепостной площади. Через полчаса негде было яблоку упасть. Море из казаков заполнило всю крепость. Кто не вместился, стояли на равнине перед частоколом. Куренные атаманы, сотники и полковники стояли в первых рядах. Появилась войсковая верхушка: кошевой атаман, войсковой писарь и войсковой казначей. Посредине площади стоял воз, на который взобрался Иван Шульга. Он снял шапку и поклонился собравшимся людям:
— Приветствую Славное войско Запорожское!
– проговорил он.
— Слава кошевому, Слава Шульге!
– закричали казаки.
Кошевой поднял руку. Все замолчали. Атаман продолжил:
— Вижу, все меня знают. Ну, и, слава Богу.
По рядам прошел легкий смех. Кто-то выкрикнул:
— Знаем Батько!
— Скажу я Вам, братья - казаки так: Господь дал нам право жить или умереть. Он так же разрешил нам выбирать: быть вольным или в холопы идти. И никто на всем свете, кроме нас самих и Господа Бога, это решать не может. А басурмане и князья, там всякие, рассуждают по-другому. Татары на Украине братьев и сестер наших грабят, дома их разоряют, а самих в полон гонят. Пришло время пойти и показать поганым: Чья, правда, крепче!
— Кара басурманам! Кара!
– закричала вся площадь.
Иван Шульга сделал знак рукой, и все затихли.
— Завтра утром выступаем. Закон наш Вы знаете. А те, кто не знает, слушайте сейчас: В поход идут только по своей воле. До утра тех, кто захочет уйти, никто держать не будет. Это дело их совести. А с завтрашнего дня - у нас война. Воля кончается на войне. Все мои приказы и приказы Ваших атаманов выполняются без разговоров. Кто не выполнит - тому смерть. Да поможет нам Иисус Христос и Святая Богородица.
Казаки расходились молча. Каждый думал о своем и решал сам за себя.
— Паны атаманы, прошу всех на совет, - проговорил кошевой.
В головной хате все разместились вокруг стола, во главе которого сидел Иван Шульга.
— Прошу высказывать свои мнения панове, - начал разговор кошевой.
— Есть ли сведения от полковника Кульбаса? Выступит он с нами или нет?
– задал вопрос атаман Зиньковского куреня.
– У нас в войске три тысячи конных и две тысячи пехоты. У татар будет около двадцати тысяч всадников. Трудно нам придется.