Ups & Downs
Шрифт:
— Твой страх близок к восторгу. Это неплохо. — Проговорил тихо Владыка, выезжая с мощенной улицы на тракт. Я видела, как вдалеке расстилаются безграничные поля. И я — городской житель в прошлом — была в восторге от этого вида, от такого простора, от обилия зелени и синевы.
Я задрала голову вверх, из-за чего коснулась затылком мужской груди. И я слышала стук сердца. Мы были в этом похожи. Но на этом наша схожесть заканчивалась.
Я указала на солнце, а потом недоуменно обернулась, смотря за спину.
— Два… солнца?! — Выдохнула я пораженно, начиная крутиться туда-сюда. Потом кинула взгляд на тень… их было две. Действительно две!
— Солнца? — Недоумение в его голосе заставило
— Звезды. Что освещают землю. — Я продолжала вертеться.
— Ах это… та звезда, что греет твою планету имеет такое имя. Это Дракон. — Он указал на светило, что лило свой свет на мое лицо. — А это его невеста. — Он указал назад, на звезду, что грела мой затылок. — Великая Мать разлучила их, за непокорность своего сына. И они никогда не смогут встретиться. Они только смотрят друг на друга. И то это происходит только пять раз за круг.
Естественно, этот ответ лишь вызвал новые вопросы.
— Расскажи. Прошу, ну? Расскажешь? Историю. — Я заглянула в его глаза.
— Историю. О, женщина, ты так любишь все эти нежности и романтику.
— Я же женщина. — Пожала плечами я.
— Я видел многих… страстных и требовательных. Тех, кто боится. Кто яростно желает. Но еще никто, девочка, никто не смотрел на меня с нежностью. — Проговорил тихо Райт.
И это звучало как признание. Как открытие тайны. Словно он дал ответ на все мои «почему». Его особое отношение ко мне объяснялось моим особым отношением к нему. И… что-то мне подсказывало, что его детство было напрочь лишено любви. Той искренней любви, материнской заботы и нежности, которая так необходима ребенку. Которая воспитает в нем душу, способную любить, сострадать и верить в справедливость. Вот и ответ. Он ищет во мне утраченное. То, что было отнято, а может потеряно века назад.
Во мне шевельнулась непозволительная жалость. Жалеть его было глупо, нелепо. Но опять же, женщинам это позволено.
— История. — Мягко напомнила я.
— Это — первый сын нашей Матери, малышка Шерри. — Указал он на светило, что жгло мои глаза. — Дракон, отцом которого является первородное ничто. То из чего все произошло. Фортуна укротила Хаос. И вещи обрели свою суть и порядок. Что позволило появиться мне. Появиться тебе. И всему вокруг, что подчиняется Закону Мироздания. И Мать дала нам жизнь, а ее Сын дал нам возможность ей воспользоваться. Облетая земли, он в итоге возвращается к отцу, и темнота скрывает его. Когда он просыпается, мы вновь видим его, непобедимого и ослепительного. — Он тихо рассмеялся сам с собой, очевидно. — Я хотел так же сиять, чтобы остальные не могли даже поднять взгляд на меня.
— Тебе это удалось.
— Не совсем. — Он поднял свой взгляд и уставился на солнце. Я видела как солнце плавит золото его взгляда и не понимала, как ему удается смотреть так долго, не моргая. — Теперь он не такой ослепительный, каким был ранее. — Продолжил медленно мужчина. — Закон Мироздания… ему подчиняются все. Дракон однажды увидел свою женщину. Внизу. Но он не мог спуститься, потому что тогда бы уничтожил в своем огне всех детей своей Матери. Но не ее… ведь она была предназначена ему. Она была отдана ему жестокой Судьбой. Он бы не смог нанести ей вред. И все же дотянуться до нее было выше его сил. А она не могла подняться к нему. И каждый раз он выходил и смотрел на нее сверху. А она смотрела на него. Через слезы и боль. И однажды желание быть рядом одержало верх над страхом гнева Матери. И земля погибла в огне. То был день гибели всех живых душ. Не осталось ничего, малышка Шерри. Даже пепла. Только он и она. И от их любви родился ребенок, который стал началом новой жизни. Великая Мать увидела плод их страсти… то, что родилось среди огня, боли и крови. Что родилось
— А… если они все же встретятся?
— То мир исчезнет в огне. И этот раз мы точно не переживем.
Я задумалась. Надолго. Наверное, мы ехали молча верных десять минут.
— Это очень печально и… трогательно. И так интересно, я даже… поверила в то, что все это так и было.
Он непонятно усмехнулся.
— Было бы лучше, если бы я рассказал все с астрономической, научной точки зрения? С точки зрения людей?
— О нет. Что ты… все просто великолепно. Эта легенда — самая красивая из всех, что мне доводилось слышать. Честное слово. Получается… вы произошли от… сына Дракона и его невесты?
— Получается так. — Согласился он со слабой улыбкой, которая говорила о том, что я все же слишком близко к сердцу принимаю эту историю.
— И все же есть в этом доля несправедливого…
— О, малышка Шерри, не стоит упрекать Великую мать в несправедливости. Справедливость — предписание, установленное сильнейшими.
— Позволь не согласиться.
— Хм. — Я знала, что он улыбается.
— Мне кажется… каждый имеет право на счастье. Дракон… тоже, он же просто хотел быть рядом. Твоя Великая Мать могла бы подарить крылья его невесте. Было крайне жестоко со стороны Судьбы лишать их возможности быть вместе без жертв.
— О да, крайне жестоко. Но жизнь вообще жестока. Ты должна уже была это понять. Все же ты сейчас здесь. А не там, где тебе хочется быть.
Грубое напоминание с его стороны. И все же мне нечего было на это ответить.
— И все же… эта легенда не совсем честная.
— Возможно, я соглашусь с тобой. Но позже, Шерри. Когда мне будет, с чем сравнивать.
Я задумалась. И зря. Мне ненужно было даже думать над этим. Но проклятое любопытство, что сгубило некогда Еву, подвело и меня. Я действительно совершила этот дерзкий и необдуманный поступок. Сказала слова, о которых горько пожалею.
— А что с тобой, Повелитель? Я верю, нет, я точно знаю, что ты найдешь ту единственную, которая подарит тебе… счастье.
Дура, я, кажется, совершенно забыла, с кем имею дело. Кем является мой собеседник. Простая истина должна была быть всегда на первом месте в списке всех истин, которые я должна помнить.
После моих слов не прошло много времени в молчании. Я почувствовала через пару секунд как его широкая ладонь ложиться на мою шею, как его пальцы не сильно сжимаются. Он заставил меня выпрямиться, замереть от страха и напряжения. Его дыхание коснулось моего уха, а потом он четко произнес слова, этим невероятно холодным тоном, который заставил ледяной холод пробежать по позвоночнику.
— Не думаю, малышка Шерри. Потому что «свою единственную» я убил века назад. — Мои глаза расширились, но я не видела перед собой абсолютно ничего. — Тебе интересно и это? Ты знаешь меня еще очень мало, «моя единственная» знала меня чуть лучше. И это знание позволило ей убить нашего ребенка. К сожалению, она не успела покончить с собой. Но я ей охотно помог. — Он наиграно вздохнул, напоминая мне бесчувственного монстра все больше. С каждым словом больше. — Конечно, эта история не такая интересна и трогательная, но зато вполне реальная. Ты даже можешь сказать что-нибудь по поводу несправедливости.