Ups & Downs
Шрифт:
— Что ж, у тебя все шансы. — Он поднял бокал, ничуть не задетый моим высказыванием.
— Ты что… совершенно его не боишься? — Проговорила я через пару секунд. — Или ты просто не веришь, что у меня получиться заполучить его и его расположение?
— Глядя на тебя, я охотно в это верю. — Ответил серьезно, без тени улыбки Блэквуд. — А насчет страха… бояться неизбежного нелепо.
Нелепо бояться… смерти? Он явно не в своем уме. Либо он слишком древен, раз рассуждает об этом с такой легкостью.
— Да, ну может, ты мне облегчишь задачу и скажешь, чего
Просто дурачусь. Не думала, что он задумается над этим всерьез. А он просто молча уставился на меня, давая заглянуть в древние глубины его глаз. Не надолго. Я сама быстро перевела взгляд на свою тарелку.
На десерт были фрукты.
В этот день я ела самый сладкий и большой ананас, который только можно себе представить.
Любой, кто увидел бы меня в данный момент, покрутил бы у виска, если бы я заявила, что нахожусь в плену. Для тюрьмы это место было слишком роскошным, а я — слишком свободной.
За эти два дня я добилась своего — Блэквуд стал мне доверять. Относительно, конечно, но это было доверием.
Конечно, на ночь он меня привязывал, так же, как если уходил надолго. Но теперь только одну руку, потому я могла сидеть, или же подоткнуть руку под голову, когда спала. Мышцы больше не затекали, эта проблема была решена. Так же как и проблема с тонкой кожей на запястье. Напульсник на руке решал и эту задачу.
Когда же Блэквуд был дома, он великодушно разрешал мне свободно перемещаться по всем комнатам. Я не пыталась на него напасть больше. А дом был заперт надежно — код знал только сам Блэквуд и эта карточка-пропуск была лишь у него. В общем, еще немного и он вообще закроет на меня глаза. А я этого и добивалась.
Вечерами, когда он приходил и спускал меня с поводка, я часами сидела перед огромным окном в его гостиной, смотря на панораму города внизу, на улицы густо смазанные толпой. Манхеттен был прекрасен с такой высоты, в темноте, среди своих фальшивых, призывных огней. Даже такой — тесный и суетный — он был прекрасен. Но лишь с такого ракурса.
С высоты тридцать седьмого этажа можно было увидеть даже Центральный парк. Он чернел вдалеке, просто островок тьмы посреди моря огней. Живого моря, которое двигалось, дышало, постоянно перемигиваясь яркими, цветными огнями реклам и машин.
И люди. Так много людей, которые идут, суетятся и спешат. Смеются и грустят. И никто из них даже не знает обо мне. Что я тут… и так скучаю по ним.
Поразительно. Но я скучала даже по всем этим бродячим музыкантам в метро, по продавцу газет на углу моего дома, по заполненному желтыми машинами такси Бродвею и по людному и тесному Таймс-сквер.
Прошло всего пять дней, а мне казалось, что вечность.
И естественно, мой палач не собирался выгуливать меня.
За эти относительно свободные пару дней, я изучила свою тюрьму. Возможно, от Блэквуда и не утаился мой изучающий взгляд, но он молчал, наверняка объясняя это моим любопытством.
— Блэквуд. — Обратилась я к нему однажды, сидя перед стеклянной стеной, что отделяла
— После нас хоть потоп, эйки. — Ответил он фразой Людовика Пятнадцатого.
— Ты даже не будешь оставлять завещания? — Не знаю, почему меня это интересовало. Просто… задумавшись над тем, куда попадет после него все это огромное состояние, мне стал действительно интересен ответ на этот вопрос.
— Никто из людей не интересует меня в достаточной степени, чтобы отдавать все это «добро» ему. — Бросил он. Наверняка он сейчас расхаживал за моей спиной, рассматривая и сверяя какие-то таблицы, диаграммы и списки. Шелестение бумаги было слышно, его шаги — нет.
— Слушай, Блэквуд. — Спросила я его в следующий раз, сидя в кресле, в гостиной, пока мужчина работал на ноутбуке. — Ты ведь только два года здесь, да?
— Да. — Бросил он, явно желая от меня отделаться.
— И как так получилось, что ты за пару лет долез до вершины Эвереста? — Он бросил на меня мимолетный взгляд. — Ну, как так получилось, что у тебя есть то, что есть?
— Я не человек, эйки. — Ответил он коротко и ясно.
— Тебя выкинули, да? Я имею в виду, что ты имел, когда оказался здесь?
— Ничего. — Бросил мужчина.
— Что… вообще? — Мне даже интересно стало. Я уже представила себя без всего в Манхеттене… при этом ничего не зная об этом городе.
— Вообще. — Так же коротко ответил он.
— Тогда тем более… ты ведь ничего не знал о нас… об этом мире. Что же ты делал? Людям нужно много лет, чтобы достичь хоть каких-то успехов. Нужно образование… без него никуда. Нужны связи… И деньги. Много денег.
— Нужен лишь ум, эйки. Все это можно получить, если научишься управлять своим главным оружием — знаниями. — Он прикоснулся указательным пальцем к своему виску. — Не нужно много времени, чтобы отметить насколько вы отстаете в развитии.
Отлично, меня только что назвали дауном.
— Твой владыка чертовски умен. Отличное наказание для такого гордого и самовлюбленного как ты. — Хмыкнула я, решая отыграться.
— Таких как я — нет, эйки.
— Спорное утверждение.
— Это факт, маленькая Шерри, тебе ли не знать.
— То, что ты самовлюбленный? Это очевидно. — Кивнула я, подпиливая свои ногти.
В итоге, я ему окончательно осточертела со своими вопросами, потому он купил огромную плазму, которая теперь была установлена в его спальной. И вечерами, когда я не могла заснуть, а это было где-то между десятью и двенадцатью часами, я валялась на его кровати, прикованная за одну руку к кованому изголовью. И обычно, в это время рядом со мной стояла чашка с фруктами или же с M&M. И хотя последнее было вредно, я все равно получала желанное лакомство, стоило мне упомянуть о нем вскользь.