Ups & Downs
Шрифт:
Так какого же черта он тут лыбиться как малыш с шоколадкой? Он начинает забывать свою истинную цель… К тому же у него осталось не так уж много времени.
Любое дикое существо можно приручить. Нужно только время. Время поможет ей смириться с ее положением. Рано или поздно, но она поймет, что ничего не изменить.
Ничего не изменить…
Аарон мотнул головой.
Это на него не похоже. Он стал слишком часто и всерьез задумываться над мелочами. Над несущественным. Над чем думать не должен.
Кинув взгляд на женскую сумочку, которая лежала на кушетке, Аарон поднялся. В конце концов, уже было шесть часов утра. А женщина так и не заснула. Она продолжала
Схватив ее сумку, Аарон решил исполнить свое обещание. Собственно говоря, ему все равно нужно когда-то рассказать ей о ее судьбе и будущем. И лучше сделать это раньше, чтобы дать больше времени свыкнуться с мыслью, что ее свобода больше ей не принадлежит.
Прошло достаточно времени, чтобы она хоть чуть успокоилась, после их схватки. Сейчас она будет смиреннее и покорнее… он правда так думал, переступая порог своей спальной на втором этаже дуплекса.
Ну вот — один взгляд на нее и он опять не может контролировать это чертово человеческое тело — губы сами растягиваются, реагируя на ее злость и непокорность. Он словно поощряет ее своей ухмылкой на подобные взгляды, потому что ему нравится ее дикость. Забитой, немощной, умирающей девочке без характера и возбуждающей дерзости нечего делать на его постели.
А хотя постойте…
Она же будет отдана другому.
Эта мысль действовала на него как плеть на буйвола, который, везя телегу, отклонился от курса. Мысли пошли не в ту сторону, все больше возникало проклятых «а если бы», однако, одна эта мысль — и они снова берут верное направление.
— У тебя было около шести часов, чтобы отдохнуть, эйки. Нужно было этим воспользоваться.
— Да? И дать тебе тишину и покой? — Ее голос осип, и все равно она делала его как можно более громким. — Ты свихнешься тут со мной, будь уверен, Блэквуд. Потому что я не собираюсь замолкать. Ты будешь молить меня каждую ночь о тишине… — Дальше он не слушал.
Молить каждую ночь…
Мужчина хмыкнул, быстрым взглядом обегая ее «изумительный» внешний вид. Там на самом деле было на что посмотреть — чулки в стрелках, юбка задралась так высоко, что открывает верх оголенных бедер, а блузка, от которой оторвались верхние пуговицы, теперь не скрывала белых чашечек бюстгальтера.
Что сказать, ему пришлось вновь стереть глупую улыбку со своего лица громким и отчетливым «предназначена другому» в мыслях.
— Тише, маленькая женщина, спокойнее. — Усмехнулся криво Аарон, обходя кровать, перед которой в итоге поставил стул, садясь на него. — Тебе понадобиться сон. Лучше уж получить его сейчас. Возможно, совсем скоро у тебя не будет возможности хорошо выспаться… А зная вас, людей, вы любите спать — все же треть жизни…
— Притормози, Блэквуд-безумец! — Она рявкнула со всей силы своего севшего голоса. — Не понимаю, что значит… не удастся выспаться и… вас, людей.
— Я все объясню, Шерри-детка. Скоро. — Улыбнулся он слащаво, открывая ее сумочку и вытряхивая все содержимое на ковер. Она долго ругалась, смотря, на то, как он грубо обращается с ее вещами. Сумка была отшвырнута за ненадобностью в итоге, после чего он начал неторопливо рассматривать ее вещи. — Хм-м-м. Вы женщины… странные. Что у нас здесь… Не хотел я копаться в твоих вещах, эйки. Это ведь ниже меня… Но все же… — Он взял телефон, вытаскивая из него батарею и отшвыривая несчастную трубку в сторону. — Я должен понять, если способ у тебя с кем-нибудь связаться. Ну и… — Он выпотрошил ее косметичку. — Мне нужно знать,
Аарон не сдержал колкости, когда собирал все ее ненужные вещи черный пакет. — Ты должна ценить мое великодушие, Шерри-детка. Потому что уже совсем скоро у тебя не останется даже этого. Тебе нужно привыкнуть…
— Заткнись! Убирайся, слышишь?! Пошел к черту! — До сих пор царапалась и кусалась. Но, поразительно — она не плакала.
Аарона удивляло это, ведь он знал, что излюбленное дело женщин — слезы. Здесь был лишь чистый гнев. И это говорило лишь о том, что она пока еще не собиралась сдаваться. Что ж, в этом было много хорошего, потому что Аарон не знал, что делал бы с ее слезами.
Молчание.
Он вообще-то рассчитывал на иную реакцию. Гнев, который бы не входил в сравнение с тем прошлым гневом. Ненависть, такая, чтобы он понял — она может ненавидеть его еще больше. Даже ее слезы. Да, он ждал ее слез отчаянья после своего последнего слова. После того, как рассказал ей суть ее заточения. Рассказал простую истину о том, что он принесет ее в Дар своему Владыке.
А она… она молчала. До поры до времени.
Потом ее выражение лица изменилось. Уголок губ дернулся, потянулся вверх. Напряженная улыбка застыла на ее лице. А потом девушка начала смеяться. Сначала тихо хихикать, а потом уже откровенно хохотать.
Странная женщина. Она смеялась и тогда… после того случая… в коридоре.
Чертовы воспоминания!
Она смеется теперь. И он был растерян, не зная как реагировать.
— Эйки. — Позвал он, замечая, как она переводит на него свои глаза, в которых плещется веселье. — Я сказал, что отдам тебя другому мужчине — своему Владыке, а ты смеешься. Мне может показаться, что ты этому искренне рада.
— А тебе не кажется, Блэквуд. Я искренне рада — факт. — Она сказала это так просто, что Аарон готов был вскочить и начать трясти ее за плечи с криком «очнись». Она же не могла говорить серьезно! — Ты ведь понимаешь, как осточертел мне? Я согласна идти к твоему владыке хоть сейчас, ну? Пошли, Блэквуд, а? Прям сейчас, чего ждать?
Она вообще в своем уме?! Хоть сейчас?! Она шарахается от него, избегает его, прямо показывает свой страх. Ее ненависть к нему так очевидна, а теперь… какого черта она это говорит?
Гнев вспыхнул заразил его кровь мгновенно. Черт возьми, она не понимала, что говорит! Она не понимала, что он — Аарон — с ней исключительно мягок и нежен. И что подобного она не добьется от Райта. Что он будет с ней жесток. Что она будет для него — вещью. Неужели она не понимает этого? Она должна умолять на коленях о том, чтобы Аарон оказал ей милость и оставил у себя. Чтобы оставил себе. А вместо этого…