Упрямица
Шрифт:
Девочка свернулась калачиком, завернулась в покрывало и внимательно слушала сказку.
Но вот ее глазки закрылись. Мерседес отложила книгу, задула свечу, поцеловала Розалию в лобик и на цыпочках пошла к двери.
Шелест откидываемого покрывала заставил ее оглянуться. Девочка осторожно слезала с кровати.
– Розалия, ты обещала мне сразу же спать!
– О, мама… Я буду спать… Только сначала поблагодарю Иисуса за то, что он выполнил мою просьбу.
Что могла сказать девочке Мерседес? Слезы душили ее. Молча кивнув и послав издали воздушный поцелуй приемной дочери,
Мерседес спустилась в пустынный холл, пересекла его, вошла в свою спальню. Никаких следов пребывания в доме Лусеро. Слава Богу! Вероятно, он отправился на поиски Инносенсии. Мерседес проверила замок на двери, соединяющей супружеские спальни, опустила засов на двери, ведущей в холл, подошла к гардеробу. К ужину с Лусеро она выбрала специально самое скромное из своих платьев с глухим воротом и длинными рукавами. Теперь она с наслаждением избавилась от него, надела легкий халат, присела за туалетный столик. Едва она опустилась на мягкий стул, как слабость охватила ее. Несколько минут Мерседес сидела неподвижно и смотрела на свое отражение в зеркале, будучи не в состоянии пошевелиться. Затем она все-таки нашла в себе силы вынуть шпильки из волос, распустила их и принялась водить по ним щеткой.
Видение Ника, вставшего у нее за спиной, взявшего щетку из ее руки, возникло непроизвольно. Она словно бы ощутила его прикосновения. Он расчесывал ей волосы так же искусно, заботливо и нежно, как и занимался с ней любовью. Как часто это было прелюдией к любви. Потом они переходили в его спальню и ложились в огромную кровать. Кровать, где будет почивать в эту ночь ее законный супруг! В глазах церковников он, может, и был ее законным мужем, но в сердце Мерседес это место занимал Ник.
– Я должна перестать об этом думать, иначе сойду с ума! – произнесла она вслух, отложив щетку и обхватив руками голову.
И вдруг дверь из соседней спальни начала медленно отворяться.
Мерседес вскочила, выпрямилась, хотя ноги почти не держали ее.
– Как ты?.. – Вопрос так и замер на ее губах, когда он помахал перед ней массивным ключом.
– Мой папаша рассказал мне, что однажды он воспользовался им, чтобы добиться от мамаши удовлетворения своих мужских потребностей. Правда, позже он уже не утруждал себя визитами к ней с подобной целью. Она уже в молодости была холодной стервой. А как у тебя обстоит с этим дело, женушка? Ты осталась ледышкой или Нику удалось расшевелить тебя?
Лусеро бесцеремонно расхаживал по ее спальне, уверенный, что она покорно позволит мучить себя лишь только потому, что он ее муж.
Она наблюдала за ним без всякого страха, как бы со стороны, как смотрят на зверя, упрятанного в надежную клетку, и начала замечать множество мелких различий между ним и Ником. Он был немного меньше ростом и более изящно сложен. На его теле не было шрамов, какие были у Ника. Но не во внешности было дело. Это был не тот человек – плохой человек. У нее никогда не будет близости с ним.
Она нащупала рукоять пистолета в кармане халата и взвела курок. Затем
– Я успела приобрести кое-какие навыки за время твоего отсутствия, Лусеро. Одного негодяя я убила, другого ранила. Так что можешь не сомневаться – тебя я пристрелю без колебаний!
Ее уверенное обращение с пистолетом и недвусмысленное заявление было таким из ряда вон выходящим событием, что Лусеро, вышагивающий по комнате, тут же застыл на месте.
Однако к нему быстро вернулся прежний апломб. Он скрестил руки на груди и с вызовом взглянул на нее.
– Те, другие, не имели права на твое тело. Я имею.
– Ты растерял все права, когда бросил меня.
Он шагнул к ней, подзадоривая ее:
– Ты не будешь стрелять в безоружного.
– Для тебя я сделаю исключение. Твоя смерть решит все проблемы.
– Твои и Ника? – Он разразился смехом. – Нашли дурачка! Вы даже не сможете пожениться.
– Сможем, если ты умрешь… Попробуй сделать еще один шаг! – пригрозила Мерседес.
– Это будет инцест! – выкрикнул Лусеро.
Ее рука с пистолетом вздрогнула.
– Глупая! Неужели ты еще не догадалась, откуда взялось наше сходство? Почему мы так похожи, как ты думаешь? Откуда у него эти глаза, как у всех Альварадо? Как у моего отца? Как у моей дочки-полукровки? Он мой брат! Ты влюбилась в незаконнорожденного отпрыска Ансельмо Альварадо, каковых он наплодил множество. Мать твоего Ника была американской шлюхой из Нового Орлеана. Он бродяга, оборванец. Всю жизнь он был наемным убийцей. А сейчас ты носишь в животе ублюдка, зачатого ублюдком. Как это совмещается со статусом и моралью благородной леди-гачупино? Ответь мне!
Искры плясали перед ее глазами на фоне внезапно потемневшей комнаты. Мерседес отчаянно заморгала, отгоняя наваждение, но колени ее подогнулись.
– Это ты наемный убийца, а не Николас! – Она пыталась гневом перебороть шок и беспомощность, вызванные потрясением. – Это ты послал собственного брата ко мне и палец о палец не ударил, чтобы предупредить меня.
Лусеро пожал плечами:
– Я не уговаривал его лечь с тобой в постель. Кстати, ко всем его прегрешениям можно добавить и то, что Ник к тому же еще и протестант, еретик. Как ты думаешь, что скажет, узнав обо всем этом, падре Сальвадор?
– Убирайся!
Она приставила пистолет к его груди.
– Я выстрелю, если ты осмелишься и дальше лить на меня грязь!
Ее глаза сверкали, щеки покрылись красными пятнами, но рука вновь обрела твердость. Она, без сомнения, сделает то, о чем предупреждает супруга.
Лусе давно привык слушаться собственных инстинктов, и это помогало ему выжить. Он мог угадать – нажмет враг на курок или нет. А для Мерседес он был врагом, смертельным врагом – он в этом не сомневался. И не сомневался, что она способна застрелить его. Бог мой, что за великолепная женщина стоит перед ним! Какое чудесное превращение робкой, запуганной девчонки в существо со стальной волей и бешеным темпераментом. Именно эти качества он ценил в женщине. Только тогда он возбуждался и испытывал остроту ощущений.