Упрямая девчонка
Шрифт:
— Нет, я решилась не только из-за этой сплетни, — с тяжелым вздохом отвечала девушка, внезапно почувствовав ужасную усталость.
— А из-за чего еще?
— Ты наверняка и сама знаешь, — пробормотала девушка. Каждое слово давалось ей с огромным трудом. Она обмякла в своем кресле, сонно хлопая глазами, но старалась смотреть прямо на Фелисити. — Потому я и явилась к тебе. Мне достаточно было один раз взглянуть на него, чтобы понять, что жить с этим человеком я не смогу. Он невероятно… холодный. Он смотрел на меня как коршун на жертву. И под этим взглядом мне было… очень не по себе.
— При том, что вы едва успели познакомиться.
— Вряд ли при
— Но наверняка ты не знаешь!
— Тетя Фелисити, — звенящим от отчаяния голосом воскликнула Мелисанда, — он мне противен! Я его боюсь! Ну как ты не понимаешь? Я не могла за него выйти! Не могла! — Она заставила себя сесть прямо и посмотрела на Фелисити как можно тверже, однако в глубине ее глаз по-прежнему плескались ужас и боль. — Даже после всего, что случилось, я не жалею о своем поступке! Пусть я лишилась репутации, пусть моя жизнь кончена — я рада, что избавилась от необходимости стать его женой!
Фелисити задумалась. Она как-то разом постарела и осунулась. Мелисанда впервые видела ее в таком состоянии.
— Не важно, что было поставлено на кон, я не смогла бы пойти с ним к алтарю! — продолжала Мелисанда. — И я прекрасно понимала, что отец не станет меня слушать и никогда не согласится разорвать помолвку.
— И ты явилась сюда, потому что когда-то в молодости я сама сбежала из-под венца, — прошептала Фелисити, глядя в пол.
— Да, это так. Это внушило мне надежду, что ты сможешь меня понять. Тетя Фелисити, если бы ты знала этого человека, лорда Беллингема, ты почувствовала бы то же самое. В его сердце нет… доброты. — Мелисанда сокрушенно покачала головой, понимая, как неубедительно звучит этот довод. Но какое-то шестое чувство подсказало, что ей удалось достучаться до Фелисити, и она с надеждой заглянула тетке в лицо.
— В отличие от тебя, Мелисанда, меня прочили в жены безродному торгашу, — напомнила та, не опуская глаз. — Купцу, а не графу, наследнику герцогского титула. Кроме того, лорд Беллингем, — многозначительно добавила Фелисити, — чрезвычайно влиятельный человек.
Мелисанда чувствовала, как тяжесть у нее на душе растет с каждым услышанным словом. Она обречена, ей нет и не может быть спасения.
Когда Флинн заканчивал третью тарелку супа, из последних сил борясь со сном, одолевавшим его все настойчивее с каждой проглоченной ложкой, на кухне появился какой-то старик. Он назвался Брэйлем и пригласил его следовать за собой. Флинн неуклюже встал на ноги, отметив про себя, что впервые за три дня они согрелись по-настоящему, и поплелся за Брэйлем. Его долго вели по какому-то невообразимому лабиринту из узких коридоров, пока они не оказались в просторном, полном воздуха и света холле. По углам в кадках росли развесистые пальмы, а мраморный пол был так отполирован, что отражал в себе огромные зеркала и картины, украшавшие стены.
Следом за Брэйлем Флинн стал подниматься по широкой полукруглой лестнице, поглядывая на мрачные физиономии надутых вельмож, взиравших на него с портретов.
Они добрались до третьего этажа и зашагали по широкому коридору, застланному восточной ковровой дорожкой. На каждом шагу им попадались низкие полированные столики, заставленные всяческими безделушками и украшенные затейливой резьбой. Обстановка сильно напоминала Флинну антикварную лавку где-нибудь в Джорджтауне. Брэйль открыл дверь в конце коридора и с поклоном пригласил Флинна войти внутрь.
— Надеюсь, вы найдете все необходимое, сэр, — провозгласил старик. — Если вам что-то
Посередине комнаты высилась необъятных размеров кровать под балдахином, свисавшим до самого пола. Сооружение оказалось настолько высоким, что подниматься на него приходилось по приставной лесенке. В глубине комнаты у стены под окном расположились небольшой стол и два плюшевых кресла. В изголовье кровати с обеих сторон имелись ночные столики со свечами в канделябрах, книгами и хрустальными графинами с прохладительным питьем.
— Ночная сорочка разложена в ногах кровати, сэр. Вам нужно что-нибудь еще на данный момент? — осведомился Брэйль, задержавшись у двери.
Флинн молча покачал головой, чувствуя себя слишком утомленным от обилия впечатлений и избытка благодарности за все те удобства, которые его окружали. Жаль, что у него не было ни гроша — старик заслуживал по меньшей мере полсотни баксов за то, что приготовил ему.
— Нет, не думаю. Большое спасибо. — Гость приблизился к кровати и пощупал тюфяк, желая проверить, насколько он мягкий. Через несколько мгновений он обернулся и обнаружил, что старик все еще торчит у порога, не отводя от странного гостя вышколенно-бесстрастного взгляда.
— Очень хорошо, сэр. — Брэйль чопорно кивнул. — Звоните, если что-то потребуется.
— Непременно. — Флинн глянул на шнурок от звонка и снова обернулся к Брэйлю: — Спасибо.
Старик кивнул, отвесил чопорный полупоклон и попятился к двери. Флинн подумал, что этот старый овощ заткнет за пояс любого актера в классическом театре. Затем он повернулся и алчно уставился на возвышавшуюся перед ним кровать. Так и есть: в изножье лежала аккуратно расправленная мужская ночная сорочка, один вид которой вызвал у него улыбку. Не тратя времени даром, он избавился от опостылевшего вечернего костюма и остальных вещей, зашвырнув их в дальний угол в смутной надежде никогда больше не прикасаться к этим обноскам.
Флинн разделся догола и взял в руки ночную сорочку. Она пахла свежестью и мылом и показалась ему удивительно мягкой на ощупь. Он надел сорочку через голову. Теперь, когда ему удалось утолить голод и избавиться от грязной неудобной одежды, он почувствовал себя довольным жизнью. Найдись в этом доме горячий душ — и можно было считать, что угодил в рай на земле.
Одним прыжком Флинн оказался в постели и натянул до самого носа теплое тяжелое одеяло. Перина приняла его тело, как длань Господня, и глаза закрылись сами собой. Через секунду он уже спал.
Трудно было сказать, как скоро Флинн проснулся, но стоило ему открыть глаза, и он увидел на столике серебряный поднос с серебряным кофейником и чашкой. Он осторожно пощупал кофейник, тот был еще довольно теплым, но не горячим.
Путешественник медленно выбирался из кровати, то и дело потягиваясь и чувствуя каждой клеткой тела прилив новых сил, полученных благодаря крепкому спокойному сну — первому на протяжении последних дней. Только теперь он обратил внимание на веселый треск пламени в камине. Флинн спустился с кровати и пошел в обход, желая попасть к гардеробу, но чуть не налетел на медную ванну, наполненную теплой водой. Вот так чудеса! Флинн осторожно потрогал воду пальцами. Она показалась ему довольно горячей.