Упрямая девчонка
Шрифт:
— По-твоему, слуги настолько тупы, что не сумеют связать мое появление с запиской и твое прибытие в карете ровно через десять минут? — Флинн не спускал с нее сурового взгляда. — Не говоря уже о том, что ты приедешь без багажа, а вид у тебя, прошу прощения, будет в точности такой же, как сейчас…
Мелисанда гордо задрала нос, и он так и прыснул со смеху.
— Глазам своим не верю! Ты что, обиделась? По-твоему, те три дня, на протяжении которых ты спала бог знает где, ни разу не переодевалась и не мылась, пошли на пользу твоему внешнему виду?
— Ты
— Нет, это не совсем так, — покачал головой Флинн. — Ты по-прежнему остаешься хорошенькой. Но при этом вид у тебя такой, будто ты побывала между мельничными жерновами. Окажись я на твоем месте, первым делом избавился бы от этого платья, как только появится возможность переодеться.
Она растерянно посмотрела на свое платье. Дорогое темно-зеленое сукно давно покрылось пятнами и мелкой трухой и было измято и изжевано от ворота до подола. Девушка посмотрела на Флинна.
— Полагаю, ты проделаешь то же со своим… — Она брезгливо окинула взглядом его наряд и добавила: — Со своей одеждой.
— Во всяком случае, я был бы не прочь так поступить, — подтвердил Флинн, снимая башмак и избавляясь от набившейся туда соломы. — И начну вот с этого. — Он выразительно взмахнул башмаком перед лицом Мелисанды. — Я готов отдать все, что имею, за пару найков [5] .
5
«Nike» — фирма, выпускающая спортивную одежду. В данном случае — кроссовки
— Все свои сбережения? — язвительно переспросила она. — Наверное, эти твои «найки» — действительно что-то выдающееся, если ради них ты готов выложить все, что имеешь.
— Вот именно, — буркнул он, снова напяливая башмак. — И сколько раз я должен напоминать тебе о том, что у меня денег предостаточно? Просто мне не удалось их с собой захватить.
— Какая досада!
— Не то слово! — Он выпрямился и окинул взглядом улицу, по которой они проезжали. — А знаешь, все это напоминает то, что я видел в последний раз. — И он свесился с копны, стараясь разобрать вывески на магазинах.
— Ты же вроде бы говорил, что никогда прежде не бывал в Англии.
— Я имел в виду… — Он растерянно покосился на Мелисанду и добавил: — Пару дней назад.
Мелисанда недоуменно вздернула бровь.
— Ну, понимаешь, в моем времени.
— Ох… — вырвалось у нее. — Ну да, конечно. Какой там был год? Тысяча девятьсот девяностый?
— Девяносто восьмой, — совершенно серьезно поправил он, не обращая внимания на издевку.
— И ты хочешь сказать, что здесь ничего не изменилось на протяжении целых… ста восьмидесяти трех лет?
— Я хочу сказать, что эти здания по-прежнему стояли на своих местах, но при
Мелисанда сердито нахохлилась и отвернулась. Он нарочно завел этот разговор, чтобы ее разозлить! Ну и пусть делает что хочет. Все равно скоро она от него избавится, вместе с его странными, отвратительными манерами.
Краем глаза она следила за тем, как он разглядывает улицы города. И не могла оторваться от его четкого профиля, густых взлохмаченных волос, странного наряда, широких плеч и ухоженных рук. Какая жалость, что такое богатство досталось простому бедняку!
Мелисанда аккуратно сложила листок бумаги в восемь раз и протянула записку Флинну. Он крепко зажал ее в кулаке.
— Вон туда! — шепнула девушка, показав ему на длинную аллею. — Ты минуешь два задних двора, в третьем подойдешь к черному ходу и постучишь. Скажи поварихе, что у тебя важное послание к ее хозяйке. И пожалуйста, постарайся вести себя нормально!
— А я всегда веду себя нормально! — с ухмылкой возразил Флинн. — И если бы ты не вбила себе в голову, что моя одежда…
— Я хотела предупредить, чтобы ты не болтал там всяких глупостей, вроде того что ты явился из будущего или что твои родители в разводе.
— Мои родители не разводились.
Мелисанда молча закатила глаза.
— Хотя по сути им следовало развестись, — как ни в чем не бывало продолжал Флинн, — но они этого не сделали. И я никак не мог понять почему. Что вынуждало их оставаться вместе? Уверен, что дело тут не в «заботе о будущем детей», как у нас любят говорить…
— Мистер Патрик! — прошипела девушка, вцепившись ему в руку и стиснув ее с отнюдь не женской силой. — Пожалуйста, не болтайте лишнего! Честное слово, не лучше ли изобразить из себя немого? Вот именно, совершенно немого слугу! Во всяком случае, это покажется менее странным, чем те ужасные вещи, о которых ты так любишь рассуждать!
— О'кей. — Флинн торжественно поднял палец. — Я готов изображать кого угодно и даже не подам виду, что ты меня оскорбила, если ты пообещаешь купить мне новую обувь!
— Ну пожалуйста, не тяни! — в отчаянии взмолилась Мелисанда. — Хорошо, я куплю тебе все, что пожелаешь, только ступай! Я хочу как можно скорее укрыться от посторонних глаз. Чем дольше мы тут торчим, тем больше опасность, что меня узнают. Иди же! — Она спрятала лицо под капюшоном и отступила в тень стены, не спуская с него напряженного взгляда.
— Значит, черный ход? — уточнил он. — И дверь с чугунным молотком?
— Да, да. Достаточно стукнуть раз или два, и кто-нибудь из слуг обязательно тебе откроет!
— А вдруг это окажется не сама повариха? Если мне придется спросить повариху, то как я буду прикидываться немым?
— Отдай записку первому встречному! — с тяжким вздохом отвечала Мелисанда. — Я написала там имя моей тетки. Они наверняка отнесут записку тому, кто умеет читать.
— Ладно, я пошел. — Он сделал несколько шагов по аллее, но снова оглянулся. — Как ты думаешь, мне там дадут поесть?