Упасть в небо

Кузьмина Надежда М.

Уел. Что тут скажешь?

Закончив с Заком, Шон развернулся к нам с Асом.

«Сейчас пролечу над гаванью, может быть, что-то почувствую. Если нет, завтра с утра с подмогой начнём обыскивать суда — деться им теперь некуда, море подо льдом. Вас буду держать в курсе. Молодцы!»

И выплыл в окно. Створки захлопнулись и заперлись сами собой. За всё время Шон не произнёс вслух ни единого слова.

— Это было что?! — выдал наконец пришедший в себя первым Лив.

— Наш с Асом опекун, — хихикнула я.

— А он кто?!

Ах, ну да, Лив же был без сознания, когда Шон его заморозил, а потом помогал Императору Арденариэлю заживлять распаханный

викинговской секирой Рыжиков живот.

— Тот, кто помогал тебя лечить, — безмятежным голосом выдал Ас. — Герцог Шон тер Дейл, придворный маг императорского Двора в Ларране, член Совета Магов.

— А откуда он взялся?

М-да, после лицезрения Императора Лива так просто было не ошарашить и с толку не сбить.

— В окошко прилетел, — невинно захлопала глазами я.

— Лив, заткнись, а?! — вежливо попросил Киран. И повернулся ко мне: — Он со мной вроде как говорил. Показал финт для защиты от огня и велел медитировать…

Я кивнула:

— Я сама по ночам просыпаюсь, резерв качаю. Меня он тоже ругает за недоработки.

— А тебе что сказал? — уставился Кир на Зака.

Тот отвёл упавшую на глаза тёмную прядь, светло улыбнулся:

— Похвалил, порекомендовал хорошую книжку и тоже велел больше работать, если хочу чего-то добиться.

Мы замолчали, обдумывая услышанное.

Шон проявился утром сам. В своей неподражаемой манере возник у шкафа ни свет ни заря, как раз когда я, сидя на постели, пыталась выпутаться из своего фланелевого балахона. Сонная Бри напротив нашаривала затерявшиеся под кроватью тапки. Я — голова как раз была под подолом — и не поняла, чего Бри визжит, пока не услышала знакомый голос:

— Ты-то мне и нужна! Ну-ка, надень на шею и носи не снимая!

Спешно одёрнув рубашку, уставилась в спину Шону.

— Шон! Привет!

Интересно, его никто не учил, что, входя в комнату, стучаться надо?

Шон обернулся:

«Некогда политесы разводить! Я на минуту — сообразил, что ваша компания знает больше, чем надо. И нехорошо, если любой встречный сможет это извлечь из голов. Так что сварганил амулеты для защиты от чтения мыслей — вот, на! — передай сама сестре, Кирану, Заку и этому, мелкому рыжему. А твоему жениху не дам — он способен уже сам щиты держать — пусть тренируется!

Слушай, дело такое: в гавани и впрямь что-то было. Вот только следы успело размыть так, что пальцем в источник не ткнуть — придётся искать. Но ясно одно: в Китовом Киле есть кто-то, умеющий активировать кровавые алтари, а затем приглушать их снова. Так что из школы ни ногой! Росса я предупрежу. Да, пока не забыл — дай-ка сюда свой амулет!»

Что? Тоже считает, что я сама щиты должна держать? А звать его как теперь? Ну ладно, ему виднее.

Стянула с шеи шнурок с овальным прозрачным тёмным камнем и маминым обручальным кольцом. Сейчас отдам, только узел распутаю. Кольцо надо снять, оно — моё.

Шон недовольно покачал встрёпанной головой. Бри за его спиной выворачивала шею, рассматривая висящий у ключиц оправленный в серебро тёмный камушек на короткой цепочке.

«Противный недоверчивый злопамятный кузнечик! Ты теперь всю жизнь меня будешь тролль знает в чём подозревать? Вот пока диплом Академии не получишь — раз сама сдуру в ученицы ко мне попросилась — не отвяжешься! Не снимай своё кольцо — мне просто нужно перенастроить амулет на чисто драконий лад — тогда никакие отсекающие магию щиты страшны не будут».

Я засмеялась: «А я ещё потом в аспирантуру хочу!»

«Размечталась! Пока сдавай сессию

на пятёрки — возьму в запасники Ларранского музея!» — подмигнул Шон, прежде чем исчезнуть.

Бри ошалело захлопала глазами вслед.

Я, продолжая улыбаться, поднесла к губам снова надетый на шею амулет:

«Не хулигань, мелкий кузнечик!» — донеслось издали.

Следующие несколько дней выбили из головы все мысли и о герцогстве, и об алтарях — контрольные накануне дня Середины зимы сыпались на нас как снег с неба. Мы с Асом — голова к голове, ноздря в ноздрю — сопели над учебниками. Точнее, сопела я. Ас заметил, что когда я сосредотачиваюсь, то от усердия начинаю пыхтеть, как сердитый ёжик. Чернявую заразу это очень веселило. Я сначала злилась, потом решила не обращать внимания.

Мне жутко хотелось вернуться в свою пещеру в утёсах, снова начать эксперименты с металлами и возню с недоделанными храмовыми подсвечниками — но времени не было совсем. По вечерам, пока Бредли гонял в тренировочном зале Аскани, а за компанию с ним Кира, Зака, Лива и остальных желающих заработать синяки, занимаясь благородным делом мечемахания, мы с Тин на пару корпели над «Законодательством Драконьей Империи в области магии» — январь, когда нам обеим предстояло сдавать экзамен, стремительно приближался. Я видела, что хотя привыкшая держать себя в руках сестра не подаёт вида, она нервничает, и сильно. Я тоже дёргалась — всё же экзамен по академической программе, который будет принимать целая комиссия незнакомых магов, — это вам не хухры-мухры! Ас «утешил» — сказал, что хочет сдавать экзамен с нами. Я ответила, что если примажется, то пойдёт последним. Иначе мы с сестрой на фоне этого умника будем смотреться бледно, чтобы не сказать хуже.

Ещё доканывали медитации. Кир и Зак, вдохновлённые ментальным пинком Шона, при малейшей возможности выпадали в астрал. Лив, само собой, поддержал полезное начинание. Бри, которая прежде не особо заморачивалась прокачкой резерва, повздыхала и тоже присоединилась к жениху. Подруга даже попросила начать будить её по ночам — чтобы медитировать вместе со мной. Но уже на вторую ночь выдала: «Да ну их к шутам, эти медитации! Уж что вырастет, то вырастет!» — и засопела в подушку.

Шон проявился в субботу вечером, когда я раздумывала — поддаться уговорам Аскани и пойти с ним на танцы или проявить сознательность и сесть зубрить историю — мы опять въехали в период, нафаршированный непроизносимыми гномьими и запредельной длины эльфийскими именами. Я как раз разработала метод, помогающий с этим справляться: читала текст — потом переворачивала учебник, чтобы не подглядывать, корешком вверх, и писала на листочке всё, как запомнила. Затем проверяла и переписывала слова, в которых наляпала ошибки, по десять раз, в то же время проговаривая их про себя. Одновременная тренировка зрительной, моторной и слуховой памяти помогала. Но зевать, если честно, хотелось невыносимо…

Итак, я сидела за столом, кусая карандаш и повторяя про себя «Эобиллисиниэл… Эобиллини… тьфу! — биллисини…», когда услышала голос Шона: «Что за муть? А, история? Кузнечик, слушай внимательно — вдруг что сообразишь? Мы обыскали гавань. Нашли корабль. Да только он без команды — десять дней назад его продали новому владельцу. И, по рассказам очевидцев, как раз перед этим на берег вытаскивали здоровенные каменюки — вроде как отделочный камень для стройки. Так вот одна из трёх глыб сорвалась со строп и насмерть придавила грузчика. Догадываешься, когда это случилось?»