Untitled.FR11
Шрифт:
– Ванечка, потерпи, родной. сейчас станет легче.
– Паша произносила слова, которые привыкла повторять раненым.
Кровь шла изо рта толчками, при выдохе, и она крикнула Феклуше:
– Не копайся, порви одну из простыней!
Паша вытерла мокрым полотенцем лицо мужа, он виновато улыбался:
– Вот. я устроил вам.
– вымолвил еле слышно.
– Да всё будет хорошо, сейчас сбегаю позвоню в районную, вызову врача. Зина, держи холодную тряпку у него на лбу. Я - в контору.
Паша бегом бежала в контору, и только одна мысль преследовала её: «Как же ты, медик, не
Растолкав сонного сторожа, она схватила телефонную трубку. В больнице уже врача не было, как и не было телефона у него дома. Паша умела принимать решения быстро, этому её научила война:
– Быстро! Гони к Ускову, пусть запрягает лошадь - и сюда! Едем в Чиглу, за врачом!
– заорала Паша на растерявшегося сторожа, а сама принялась дозваниваться в Воронеж. Не веря в то, что у неё что-то может получиться, она яростно крутила ручку телефона: с пятого раза её соединили с Воронежем.
– Девушка, миленькая, надо срочно, человек погибает!
Ответила Ниночка:
– Да, Пашуня! Что случилось? Давид здесь, вышел на улицу. Что случилось? Родная, не плачь!
Что делать? Она должна быть рядом с Ваней, а Усков пусть едет за врачом. Нет, он может вернуться без врача, ехать надо с ним! С Ваней посидит Зиночка.
В наступающих сумерках Паша увидела подводу, приближающуюся к правлению.
– Ваня, - крикнула она конюху, - давай к дому, я мигом!
Она бросилась бежать домой. Иван лежал с тряпкой у рта, его потемневшее за лето лицо серого, землистого цвета выделялось на белой подушке, рядом сидела его сестра.
Паша схватила горячую руку мужа:
– Ванечка, ну как ты? Я сейчас с Усковым в Чиглу, за врачом, боюсь, он один не сможет её вытащить с постели. Мы мигом, держись, страшного ничего нет, кровотечения из горла разные бывают.
– Да уж вроде и закончилось . Езжайте .
– ответил Иван, улыбаясь.
Уж лучше бы не улыбался! Что за натура, умирать будет - будет улыбаться!
До Чиглы добрались за сорок минут. Нашли дом главврача. Опасения Паши были напрасны. Инна Семёновна Соловьёва, полноватая, неторопливая женщина с седыми волосами, - человек старой закалки. Она выслушала Пашу, молча собрала свой саквояж, надела лёгкое пальто: ночи уже стояли прохладные.
. После осмотра и прослушивания Инна Семёновна ввела Ивану внутривенно хлористый кальций. Минут через десять, обессилевший от потери крови, Марчуков уснул.
– Что я вам скажу.
– проговорила врач, - налицо все признаки туберкулёза. Надо срочно везти в Воронеж!
Паша ничего другого и не ожидала услышать, но мало ли что? Она знала даже в своей практике иные причины кровотечений, и какая-то надежда до этих слов ещё была.
Поплакали они с Зиночкой, провели вместе бессонную ночь, а утром кровотечение прекратилось, Иван сам сходил в туалет, попил чаю и лёг. Паша решила ехать на станцию Таловая, за билетами на поезд Калач - Воронеж. Она послала Феклушу к водителю Андрею Ивановичу, чтобы готовил полуторку, ту, на которой их встречал из Казахстана Иван и которую запрещал использовать
Прибежал Борька из школы, закричал с лестницы:
– Мама, мама! Там самолёт сел на поле! Можно я пойду смотреть?
– Подожди, сынок. Папа серьёзно заболел. Какой ещё самолёт?
Но Борька так и не успел объяснить. По лестнице вместе с Феклушей поднимались незнакомые гости: впереди шла импозантная городская женщина в очках, в лёгком летнем помятом плаще, за ней - молодой человек в кожаном реглане и кожаных штанах.
– Игнатовская Надежда Николаевна, областной фтизиатр, - представилась женщина приятным голосом.
Молодой человек промолчал, но все поняли, что это был лётчик - на его поясе висел шлемофон с очками. Феклуша отправилась кормить пилота, а врач прошла к больному.
Игнатовская после осмотра ничего нового не сказала:
– Нужно срочно везти на обследование!
– Доктор, а вроде бы уже и ничего! Крови нет больше, может, обойдётся?
– Иван вовсю улыбался, как будто для него и не было этой страшной ночи. Игна- товская глянула на Марчукова так, как смотрят на нашаливших детей, и с нажимом повторила:
– Обследоваться, и как можно быстрее!
Паша пошла провожать неожиданных визитёров, в буквальном смысле свалившихся с неба.
– От хлористого кальция у него временное улучшение, поэтому ваш муж геройствует, - сказала Игнатовская на улице.
– Я знаю.
– отозвалась Паша. Хотела добавить «я тоже медик», но передумала.
– Скажите, а кто Вас прислал, да ещё на самолёте?
– Давид Ильич организовал, мы с мужем давние друзья его семьи. Он просил спросить, если нужно срочно, он пришлёт ещё самолёт, но забрать он может только больного. Вам придётся на поезде.
– Спасибо большое! Я сегодня же возьму билеты, поедем вместе на поезде, если Мильману не трудно, пусть встретит нас на вокзале.
Зачем было спрашивать? Паша вспомнила о собственном глупом вопросе. Кто ещё мог прислать самолёт с врачом?
Начинал накрапывать дождь, и пилот спешил улетать, пока ещё было светло. Иван Андреевич на своей полуторке отвёз гостей на поле, которое Иван держал под будущий ипподром для скачек, и явился снова, чтобы ехать в Таловую. Борька помчался провожать самолёт.
Зина тоже решила ехать в Воронеж, поэтому нужно брать три билета. Мария Фёдоровна с Феклушей справятся с ребятами. Может быть, на помощь им вызвать Аню? Верная душа! Примчится по первому зову, сильно скучает по Борьке.
Паша побежала в контору, дозвонилась до Ани, затем на станцию в Таловой, начальнику Должикову, он хорошо знал Ивана Петровича, сразу ответил: «Приезжайте, билеты подготовим на завтрашний поезд».
Когда полуторка отъехала, стало смеркаться, всё небо обложило низкими облаками, пошёл мелкий дождь. Ехать нужно было пятнадцать километров, по плохой дороге быстро не поедешь, а надо было вернуться и подготовить к утру Ваню и все вещи в дорогу. Как назло сломался дворник, и Андрей Иванович высовывал из кабины руку с тряпкой, протирая стекло перед собой, а Паша не видела ничего за мутными каплями дождя и только держалась обеими руками за металлический поручень на дверке.