Untitled.FR11

Неизвестно

– Товарищ сержант! Мне бы в лесок, до ветру.

Командир орудийного расчёта Птахин сидел на верху чудо-строения, сколо­ченного ими за какие-то пару часов, яростно вгоняя молотком гвозди в неструга­ную доску крыши.

– Галкин! Думаешь, я тебя здесь дожидаться буду? Ты обучен уважать ко­мандиров иль нет? Тащи кусок рубероида! Щас накрою, и можешь приступать к открытию заведения!

Птахин засмеялся заразительным смехом, глядя на озабоченную физиономию подчинённого. Галкин, соединив коленки, какими-то птичьими шажками стал подбираться к рубероиду. Видно было, каких усилий

стоило ему подать наверх лёгкий кусок покрытия. Это ещё больше развеселило сержанта.

– Терпи, казак!
– задыхаясь от хохота, кричал он.
– Мы нарисуем тут мелом: «Первым здесь был артиллерист-лошадник Галкин!»

– Вам смешно, товарищ сержант, а мне ещё с лошадьми убраться, покормить их.

Птахин не шутил. К тому времени, когда счастливое лицо Галкина показалось в дверном проёме нужника, сержант закончил надпись и курил махорку, огляды­вая своё творчество.

– Разрешите в санчасть, товарищ сержант?

– Разрешаю!
– снисходительно отвечал Птахин.
– Только не заглядывайся на санитарок! Помни, тебя ждёт некормленая конно-артиллерийская тяга!

* * *

Полковой медицинский пункт располагался в трёх малых мачтовых палатках. Всё имущество санитарной роты перевозилось с железнодорожной станции на машине и повозках, запряжённых лошадьми. Два полковых грузовика, отправ­ленные своим ходом из Воронежа, так и не дошли до Масловки, сломались по до­роге. Паша Киселёва вместе со всеми занималась разгрузкой транспорта, установ­кой палаток и обустройством территории. Работой руководил военврач третьего ранга Утвенко, крепко скроенный мужчина средних лет, громогласный грубиян и матерщинник. Впрочем, все знали, что он незлобив, прекрасный хирург и может постоять за своих подчинённых. С женщинами он старался не употреблять «из­ысканных» выражений, но это давалось ему с трудом, и он нашёл какой-то свой стиль, умудряясь затушёвывать неприличности под народный фольклор.

Военврач любил во всём неукоснительный порядок, поэтому в приёмо­сортировочной, перевязочной и эвакуационной палатках всё было расставлено согласно схемам и наставлениям по военно-полевой хирургии РККА. Следуя его указаниям, Паша обставляла палатки всем необходимым. Ей казалось, что она вновь сдаёт экзамен по военно-полевой хирургии: стол регистратора раненых, место отбора оружия, форменные укладки, стол для инъекций, комплект шин, комплект перевязочных средств, стерилизатор с инструментами.

В перевязочной, где она должна была ассистировать военврачу, развернули два рабочих стола, на которых предстояло осуществлять обработку ран после первичной помощи на поле боя. На инструментальном столе Паша, не доверяя са­нитаркам, сама расставила бутылки с пятипроцентным раствором йода, хлорами­ном, ривоналом, марганцовкой, бутыли с бензином, денатурированным спиртом, эмалированный тазик с прокипячённым инструментом. И она знала, что хотя на ученьях всё это не понадобится, тем не менее Утвенко проверит каждую мелочь: где размещены прокипяченные шприцы и иглы, пинцет, ампулы с сердечными и болеутоляющими средствами и сыворотками, готовые ампулы для переливания крови.

Знающие люди говорили, что Утвенко - единственный педант на дивизию

и что только у него в наличии полный перечень медикаментов, рассчитанный на военное время. Могла ли думать Паша, что через какие-то полтора месяца всё это понадобится, что заработает кровавый конвейер, пойдёт безостановочный поток носилок с обезображенными телами страдающих от боли людей, что горы окро­вавленных бинтов станут сниться ей в те короткие промежутки времени, когда разрешат прикрыть глаза?

В это утро Паша проснулась задолго до подъёма. Ночи ещё были прохлад­ные, и в палатке все девушки спали, набросив на себя поверх одеяла шинели.

Скоро прозвучит команда «подъём», на построение явится Утвенко, проверит внешний вид, всем раздаст задания на день...

Птицы проснулись ещё раньше, и здесь, в палатке, был слышен их гомон. Паша достала из-под подушки, набитой соломой, смятый листок бумаги. Вечером, в свете керосинового фонаря, висевшего на опоре, она принялась читать последнее письмо от Вани, полученное ещё в Алешках, но сон сморил её. Теперь у неё было несколько свободных минут. Знакомый почерк с размашистыми буквами на листе в клеточку складывался в слова, которые она знала наизусть, но ей хотелось вновь увидеть эти строчки, их торопливый, неровный бег.

Дорогая Паша!

Не дождусь, когда вновь увижу тебя и Борьку! Скучаю ужасно, и только мысли о том, что скоро подойдёт время преддипломной практики и я приеду в Алешки, радуют меня. Ты не поверишь! У нас в институте завязалась дружба с авиаторами. Мы ездили выступать к ним с концертом, в ответ они предложили нам подняться с ними в воздух. Впечатления - незабываемые! У меня появился новый друг, лётчик Давид Мильман. Он предложил мне вступить в ОСАВИА- ХИМ, где можно обучаться, а затем и прыгать с парашютом. Вечером я хожу на занятия и скоро совершу свой первый прыжок с самолёта! Расскажи об этом Борьке, я обязательно привезу ему модель истребителя, которую мне подарил Давид. Целую, родная! Твой Иван.

Паша решила подниматься, чтобы в умывальнике оказаться первой. Воздух был студёный - она быстро влезла в юбку тёмно-зелёного сукна, достала из-под матраса плотные носки ( портянки терпеть не могла!), сунула ноги в сапоги. Все спали, и она, осторожно ступая по земляному полу, прошла к выходу. В глаза брызнуло солнце, повисшее над верхушками деревьев, и она протянула руки вверх, вдыхая полной грудью холодный весенний воздух. День начался!

Утвенко вызвал Киселёву в свою палатку в середине дня. Он сидел за сто­лом с бумагами, распекал за что-то двух молодых санитаров, стоящих перед ним по стойке смирно.

– Киселёва, проходи! А вы - свободны! Ещё раз попадётесь мне не там, где вам быть надлежит, - надеру задницу!

– Товарищ военврач третьего ранга! Прибыла.

– Хорошо!
– перебил Утвенко.
– Слушай внимательно! Необходимо органи­зовать приём больных. Много появилось простывших, приходят с жалобами на желудочные расстройства. Надо завести журнал учёта и осмотра. и всё как по­ложено. Составить график приёма младшими врачами. С серьёзными случаями - ко мне. Ты у нас санинструктор?