Unknown
Шрифт:
В последний день Миши дала прощальный обед для капитанов Девятой крейсерской эскадры, на котором поблагодарила всех за верность, мужество и дружбу и подняла бокал за новую встречу. Мартинесу, сидевшему в дальнем конце стола и дрожащему от нетерпения вновь произнести гневную речь о приказе Торка, показалось, что в глазах Миши блеснула слеза.
"Прославленный" и "Уверенность" взяли новый курс и начали ускоряться по направлению к Первому тоннелю Наксаса, через который пролегал путь в Магарию и Заншаа. Мартинес подготовился к неизбежному,
Миши с Мартинесом встретили Сулу у шлюза, где уже, как полагается по уставу, стоял почетный караул. Сула была в парадном мундире, темно-зеленый китель казался слабым отражением ее изумрудных глаз. У Мартинеса перехватило дыхание.
Сула отдала честь комэскадрой; Миши пожала ей руку и пригласила на борт. За правым плечом Сулы маячил высокий пышноволосый ординарец, на которого Мартинес не обратил бы внимания, если б не ленточка медали "За отвагу" на груди. Его отвели в мичманскую кают-компанию, а Мартинес с Сулой поднялись по трапу в апартаменты Миши.
– Интересный декор, - сказала Сула, заметив одну из нарисованных ложных арок в коридоре.
– Всё выбирал капитан Флетчер, - пояснил Мартинес.
– Художник еще на борту.
Он предположил, что за сухие факты она ему голову не оторвет.
– На натюрморте фарфор Виго, - заметила Сула.
Миши обернулась.
– Вы увлекаетесь фарфором, леди Сула?
Они обсуждали эту тему по пути в столовую и во время первого коктейля. Сула пила смесь соков, остальные - "Каяву" и "Затмение". Мартинес, прикусив язык и изображая полное равнодушие, стоял у бара и чувствовал, как Сула прожигает его ледяным взглядом.
– Леди Сула, - сказала Миши, - я бы хотела пересмотреть запись момента, когда во время боя вы двинули свою эскадру на тяжелые крейсеры наксидов. Мне интересно, откуда вы знали, в какого врага стрелять.
Сула объяснила. Видео сделало бы объяснение более наглядным, поэтому они перешли в кабинет Миши посмотреть голографическое изображение битвы на рабочем столе. Напряжение между Мартинесом и Сулой начало спадать, и они вновь испытали необычайное слияние разумов, как тогда, в бою, гармонию огня и движения, ловкости и силы. Бледная кожа Сулы порозовела, глаза искрились. Она посмотрела на Мартинеса и улыбнулась. Поймав ее взгляд, он невольно обнаружил, что и сам улыбается.
Все вернулись в столовую и продолжили бой, используя тарелки, бутылки и салфетки вместо кораблей. Миши с Мартинесом описали битву при Протипане, а Мартинес рассказал о Хон-баре. Схемы чертили соусом. Сула поведала о своих приключениях на планете Заншаа.
– Не страшно было связываться с бандитами?
– спросила Миши.
Сула на мгновение задумалась.
– Не очень. Я знала таких людей на Спэнии, где росла.
– Опять краткое раздумье.
– Ну, с ними как со всеми. Главное найти общую выгоду.
Миши недоверчиво спросила:
– Вы не боялись, что они предадут
Сула поразмышляла и усмехнулась.
– В отличие от благородных пэров, таких как лорд Торк?
Сула не до конца откровенна. Знать бы, о чем она умолчала.
Комнату наполнил аромат кофе. Ужин закончился, но они продолжали разговаривать, даже пришлось принести еще один кофейник. Во время долгой беседы Мартинес, с разрешения Сулы, отпустил почетный караул - она без проблем может улететь и в неофициальной обстановке. Когда Сула поблагодарила Миши и поднялась, взяв фуражку и перчатки у Вандервальк, он вызвался проводить ее до шлюза.
– Будьте любезны, вызовите туда Макнамару.
Мартинес вызвал. Они с Сулой шли по коридору. Было поздно, и по пути никого не оказалось; все уже отправились спать. Каблуки стучали по разноцветным плиткам Флетчера.
Почему-то Мартинес не решался заговорить. Он был уверен, что, открыв рот, всё испортит, прогонит прочь только что обретенное вновь доверие - и им придется враждовать вечно.
А вот Сула не смущалась. Она заговорила, стараясь смотреть перед собой и избегая его взгляда:
– Я решила тебя простить.
– Меня простить?
– не сдержался Мартинес.
– Ты же сама меня бросила, помнишь?
Сула осталась невозмутима:
– Надо было быть настойчивее.
Она дошла до трапа и быстро спустилась на другую палубу. Мартинес, с громыхающим сердцем, последовал за ней.
– Ты была очень категорична.
– Я была расстроена.
– Но почему?
Вот оно, главное. Той ночью он предложил ей выйти за него, она отказала - резко отказала - и пошагала во тьму.
Сула остановилась и повернулась к нему. Он видел, как на ее горле натянулись жилы.
– Я не умею поддерживать отношения. Я испугалась, а тебе следовало поддержать меня. Когда страх прошел, ты уже был помолвлен с Терзой Чен.
– Мой брат всё организовал, даже не сообщив мне.
– После паузы он продолжил: - Я звонил тебе всю ночь.
Она целую секунду глядела на него, потом зашаталась, как от удара.
– Я была расстроена. Я была...
– Она покачала золотистой головой.
– Впрочем, всё равно, что я там делала. Я отключила коммуникатор.
Они долго смотрели друг на друга. Мартинес почувствовал, как всё внутри сжимается и переворачивается. Словно он опять теряет ее.
– Я... прощаю тебя, - произнес он.
И шагнул к ней, но Сула уже шла по коридору к следующему трапу. Мартинес направился вслед.
Внизу, в нескольких шагах от входа в шлюз, по стойке смирно уже стоял ее ординарец. Все рвущиеся наружу слова замерли у Мартинеса на языке.
Сула обернулась.
– Благодарю вас, капитан. До скорой встречи.
Он пожал протянутую руку. Казавшуюся такой маленькой, изящной и теплой в его неуклюжей лапе. Мускусные духи кружили голову, и он едва не поцеловал ее.