Unknown
Шрифт:
Наксиды явно гордились ловко поставленной ловушкой. Как и Белый Призрак. Время покажет, кто из них прав.
Наконец последнюю поправку к плану утвердили, последнее сообщение отправили, а последнее оружие зарядили. Как только солнце коснулось горизонта, Сула отправилась на квартиру, где они скрывались с Казимиром. Он ждал ее, одетый в длинный плащ от Ческо, тот, что с треугольниками зеркал, в начищенных сапогах, держа трость с сияющим набалдашником из горного хрусталя.
В комнате странно пахло лавандой, и Сула удивленно замерла на пороге. Казимир повернулся к ней, взмахнув
– Добро пожаловать, леди Сула. У нас сегодня свидание.
– С ума сошел. Ты понимаешь, сколько...
– Обо всем уже позаботились. Солдаты на постах, генералу можно расслабиться.
– Он отошел, показывая на аккуратно разложенное на кровати вечернее платье из зеленого муара.
– Для этого выхода нужна подходящая одежда.
Сула закрыла дверь и сделала пару неуверенных шагов вперед.
– Казимир, я совершенно разбита. Несколько дней не спала. Держусь только на сладком кофе. На такое у меня просто не хватит сил.
– Я приготовил расслабляющую ванну. Машина заберет нас через полчаса, - и демонстративно посмотрел на часы.
Всё еще удивляясь, Сула прошла в ванную, сбросила одежду и опустилась в благоухающую лавандой воду. Она легла на спину, приказав крану сделать ванну погорячее. Над поверхностью поднялся пар, и она разомлела, прикрыв глаза. Но почти сразу дернулась от стука Казимира.
– Машина придет через десять минут, - предупредил он.
Она быстренько помылась, вытерлась, причесалась, накрасилась и надушилась. И прямо нагишом отправилась в комнату одеваться. Казимир с улыбкой знатока наблюдал за ней из кресла в углу. Платье сидело идеально. Казимир приблизился и поцеловал ее обнаженные плечи, скользнув губами по ключице, отчего по телу пробежала приятная дрожь.
За ними приехал длинный седан с двумя торминелами-телохранителями. Казимир воспользовался их услугами впервые после ухода в подполье, когда, решив остаться незаметным, перебросил их на другие дела.
Автомобиль ехал в сгущающихся сумерках и остановился перед боковым входом в клуб на Малой Горе. В зале было темно, лишь в нескольких местах тускло горели лампы - на столе, застеленном кипенно-белой скатертью, на мерцающем танцполе и на пустой сцене. В полутьме у столика их встретил высокий лайон-официант.
– Сэр, мадам, - поприветствовал он, налил Казимиру шампанского, а Суле минералки и исчез в полутьме.
– Это всё для нас?
– спросила Сула.
– Не только, - ответил Казимир, и она услышала смех Вероники.
Та вошла вместе с Жюльеном. Оба разоделись, пусть и не так стильно, как Казимир. На щиколотке Вероники блестела цепочка. Сула не видела ее, с тех пор как девушку вытащили из тюрьмы. Вероника приближалась к столику, удивленно распахнув глаза.
– Говорят, ты пэр! А еще говорят, что ты Белый Призрак и командуешь подпольной армией!
– Вероника небрежно взмахнула рукой.
– Я всем рассказала, что знала тебя, когда ты еще учила детей математике!
Официант принес напитки и еду. Когда в конце ужина подали кофе, вышел крейский квартет и начал настраивать инструменты. По спине Сулы пробежал холодок: в памяти
Обладающий очень тонким слухом крей, по-видимому, узнал ее по голосу, припомнив короткие видеорепортажи в "Сопротивлении". Теперь Сула сомневалась, стоит ли разговаривать при квартете.
Она дотронулась до бедра Казимира и, наклонясь, прошептала:
– Мы точно здесь в безопасности?
– Снаружи две команды боевиков, - улыбнувшись, ответил он.
– Они никого не подпустят.
– Он чмокнул ее в мочку уха.
– И я спланировал отступление. Всё как ты учила.
– После войны окажется, что Риверсайдская группировка умеет много лишнего, - сказала Сула.
Квартет заиграл. Две пары вышли на танцпол, и Сула расслабилась. Она медленно двигалась, прижавшись к Казимиру, положив голову ему на плечо и закрыв глаза, полностью отдавшись чувствам: музыке, бьющейся в унисон сердцу, покачиванию в такт движениям партнера, насыщенному мускусом запаху его теплого тела. Когда играла мелодия побыстрее, Сула позволяла Казимиру вести, как он и делал весь этот вечер, относясь к взятым на себя обязанностям с молчаливой серьезностью. Он целиком сосредоточился на ней, следя за малейшим желанием и не отводя темных глаз от ее лица.
Музыка смолкла. Аплодисменты танцоров растворились в пустоте огромного зала. Казимир взял Сулу за руку и отвел к столику.
– Следующий подарок исключительно для тебя, - сказал он.
Шурша оборками юбок, на сцену вышла терранка с напудренными белыми руками и лицом и ярко красными кругами румян на щеках. Она держалась по-военному, высоко подняв подбородок, с гордым блеском в глазах.
Дериву. Сердце Сулы екнуло, и она сжала ладонь Казимира.
– Спасибо, - шепнула она ему.
Жюльен поднял бровь.
– Надеюсь, ты понимаешь, на какие жертвы мы идем, - прокомментировал он.
Дериву встала в свет рампы, один из креев взял аккорд, и она запела. Сильный голос зазвенел, рассказывая, как любовь оборачивается разбитыми надеждами, а любящее сердце превращается в камень. Каждый звук находил отклик в душе Сулы, каждое слово обжигало. Терранка воспевала противостояние одинокого сердца и Пустоты, не сомневаясь, что победа Пустоты предопределена.
Следующие полчаса звонкий голос рисовал ужасные картины: печаль, одиночество, смерть, потерю любви, жестокость, страх. Мир дериву не знает жалости, но никто не просит пощады. Дериву гордо шагает в царство смерти и погибает с презрительной усмешкой на устах.
Выступление было прекрасно. Сула застыла в немом восторге, лишь иногда аплодируя до боли в руках.
Она даже представить не могла такого чуда - услышать все эти песни перед решающим боем со смертью. Это было хорошим напоминанием, что жизнь лишь вспышка во тьме, настолько краткая, что неважно, продлится ли она еще миг, прежде чем погаснуть навсегда.
Закончив петь, дериву на мгновение задержалась на сцене, словно бросая вызов, а потом повернулась и растворилась в темноте. Сула рукоплескала и кричала, но певице претила сама мысль о выходе на бис.