Уникум
Шрифт:
«Интересно, это он так ловко перенес меня сюда?» — подумала я и приняла вертикальное положение.
Следователь моему пробуждению несказанно обрадовался:
— Проснулись? Вот и славно. А то ваши друзья уже забеспокоились. Честно говоря, я немного струсил, когда они ввалились сюда разгневанной толпой. Думал, сейчас меня линчуют. Они, вероятно, решили, что я вам тут устроил допрос третьей степени. Вообще-то понять их можно: я должен был учесть, что все вы измучены, и отложить допрос. Но по свежим следам идти всегда легче. Позже у свидетелей что-то стирается из памяти, что-то путается, что-то меняется
— Успела бы. От нас до пансионата добираться час. За такое время можно теорию относительности заново открыть.
— Да-а, знал бы, отправил бы за вами катер. Ну ладно. Сейчас уже поздно. Вопросов у меня к вам много, но задавать сегодня все я не стану. А то ваши друзья все-таки меня линчуют. Давайте вы расскажете мне как можно точнее о всех ваших — я имею в виду и вас, и компанию — перемещениях за вчерашний день и вечер накануне, и я отпущу вас до завтра. Договорились? — И он включил магнитофон.
Чуть посвежевшие мозги позволили мне довольно внятно вспомнить подробности пьянки с Мироном и последовавшие за ней события. Все это я честно попыталась изложить Белову, хотя, быть может, последовательность повествования оставляла желать лучшего. Однако Белов претензий не предъявлял. Он внимательно меня выслушал, поблагодарил и сказал:
— К завтрашнему дню я подготовлю протокол. Вам надо будет расписаться. Кроме того, у меня остались и другие вопросы. В какое время вы предпочли бы сюда зайти?
«Боже, какой Версаль!» — мысленно подивилась я и предложила следователю самому назначить время.
— Скажем, часиков одиннадцать вас устроит?
— Вполне. — Я встала. — Можно идти?
— Конечно. Да, кстати, друзья просили вам передать, что ждут вас «у Славок». Вы знаете, где это?
— Да, спасибо. До свидания, Константин Олегович.
— До завтра, Варвара Андреевна.
Глава 13
Я подошла к жилому корпусу, поднялась на третий этаж и постучала в дверь триста третьего номера. Дожидаться ответа я не стала, потому что сразу поняла: источник гвалта, наполняющего коридор, находится совсем в другом номере. Дверь с табличкой «307» я толкнула уже без стука и сразу попала в эпицентр бури.
— Варька! Наконец-то! Сколько ж можно?
— Это форменное свинство, Варвара. Мы тут ждем, волнуемся, сидим как на иголках, а она там преспокойненько дрыхнет!
— Ну что там было, Варвара? О чем он тебя спрашивал?
— Ты рассказала ему про себя и Мирона?
— И вообще, как ты, Варвара?
Я попыталась вычленить в шуме хоть одну реплику, потом отчаянно затрясла головой.
— Замолчите! Я ничего не слышу!
Последнее заявление прозвучало, конечно, несколько странно. Ничего не слышать в этой комнате мог лишь человек с полной потерей слуха, да и то едва ли. Звуковые колебания такой интенсивности можно воспринимать любой частью тела. Но как бы то ни было, мой вопль возымел действие. Все разом смолкли.
Я обвела взглядом комнату.
Татьяна и Ирочка — случайно или намеренно, не знаю — расположились в противоположных углах. Славки, напротив, сидели рядышком на подоконнике. Леша с Марком устроились за столом. Прошка оккупировал единственное кресло. Я направилась прямиком к нему и потребовала, чтобы он нашел себе другое место, а кресло уступил мне.
— Еще чего! Тебе одной тут будет чересчур просторно. Хочешь, садись рядом.
Я со свойственной мне кротостью не стала с ним препираться и устроилась на подлокотнике. Присутствующие не сводили с меня выжидательных взглядов.
— Рассказывай! — потребовал Марк.
— Почему я? По-моему, начинать надо с начала. Когда здесь объявился этот шпион и кого допрашивал первым?
— Почему шпион? — удивился Леша.
— Внешность у него шпионская. Попробуй-ка дай его словесное описание. Средних лет, среднего роста, среднего телосложения, со средними чертами лица.
— Да, портрет удивительно точный, — подала голос Татьяна из своего угла. — Объявился он здесь в одиннадцать, приехал на машине. А допрашивал первым Николая, который и поднял всю эту бучу.
— И что же, Николай никого ни о чем не предупредил?
— Нет. До вскрытия он не хотел тревожить нас понапрасну, а потом милиция вообще запретила ему с нами разговаривать. Мы и увидели-то его только потом, когда нас допросили, — объяснила Татьяна.
— А после Николая твой шпион принялся за нас, — сказал ее муж. — Загнали всех четверых в известную вам комнату и тоже стали вызывать по одному. Сначала Таню, потом меня, за мной — Ирину и последним — Славку. Хотя нет, последним — Генриха. Он как раз в это время объявился.
— Как тебе это удалось, Генрих? — полюбопытствовала я. — Насколько я помню, автобус из Алушты приходит только в три. А от остановки еще часа полтора добираться.
— Я приехал прямо из Симферополя на пансионатском автобусе, — хмуро объяснил Генрих.
— Так, ну дальше понятно, — сказала я. — Пока вас допрашивали, этот сопливый жандарм отправился по наши души. Постойте, а кто же тогда присматривал за вами, пока шпион с одним из вас беседовал? Неужто тот толстяк? Как-то несолидно для майора.
— Он, родимый, — отозвался Славка-Ярослав. — Крыл нас на чем свет стоит. Послушать его, так выходит, мы нарочно сюда приехали и все это безобразие учинили, лишь бы ему напакостить.
— А чем не мотив преступления? — оживился Прошка. — Тем более что других нет. Признавайтесь, кто из вас имеет зуб на товарища майора?
— Перестань, — поморщился Марк. — Вам с Варькой лишь бы балаган устроить.
— А я-то тут при чем? — возмутилась я. — Сижу, никого не трогаю, примус, можно сказать, починяю. И вообще должна заметить, я стала объектом постоянных нападок и придирок. Можете считать это капризом, но мне не нравится жить в атмосфере всеобщей травли. Пожалуй, я вообще не буду ничего вам рассказывать.