Умоляй меня
Шрифт:
С кислым лицом и неохотой Эмброуз достал ключ из потайного кармана своей мантии. Замок дважды щёлкнул при повороте ключа. Он протянул руку.
— Дайте мне ваш пистолет, госпожа Дуенда.
Луваен колебалась. За свою жизнь она нажила себе несколько врагов: Джименин был самым опасным. До сих пор.
— И предоставить вам возможность выстрелить мне в спину?
Ответная улыбка колдуна была такой же волчьей, как и жёлтые глаза Гэвина.
— Вам придется довериться моей сдержанности, но я не позволю вам войти в эту камеру, чтобы вы могли усыпить раненого пса, — его пальцы дернулись в красноречивом жесте:
— Почему бы мне не отдать его Гэвину? — спросила она.
Лёгкая улыбка разгладила мрачные морщины на лице Гэвина.
— Потому что ты пойдёшь туда не одна. Я иду с тобой, — он снова помрачнел. — Последнее, чего я хочу, это чтобы мой отец каким-то образом выхватил у меня твой пистолет.
Луваен вложила оружие в протянутую руку Эмброуза.
— Отличная мысль.
Она стояла за плечом Гэвина, пока Эмброуз открывал дверь достаточно широко, чтобы они могли проскользнуть по одному. От запаха, исходящего из камеры, её затошнило. Кровь, моча, пот и рвота — эти запахи переполняли её, вызывали болезненные воспоминания о последних днях её мужа, пока она не загнала их в угол своего сознания. Она стиснула зубы и сделала несколько неглубоких вдохов через рот. Тусклый свет свечи отбрасывал ореол у её ног, но очень мало помогал рассеять окутывающую темноту. Она вцепилась в руку Гэвина, когда её ботинки угодили в скользкое пятно на полу, и она поскользнулась. Свет заколебался, и Луваен увидела неуклюжую фигуру, скорчившуюся у одной из стен.
Гэвин остановил её, не давая пройти дальше в камеру.
— Проведи ногой по полу, — она сделала, как он велел, и нашла неглубокое углубление, вырезанное в брусчатке примерно в трех шагах от входа.
— Это, — сказал он, — твой маркер. Не проходи мимо этого. Длина его цепи не дотянется так далеко.
Её сердце сжалось от его слов. Какой ребёнок должен когда-либо говорить такое о своём родителе?
— Отец, — голос Гэвина был мягким, умоляющим. — К тебе посетитель. Сестра Циннии, Луваен Дуенда.
В камере повисла тяжелая тишина, нарушенная двумя хриплыми словами.
— Мальчик, зачем?
Желая, чтобы де Совтер не винил своего сына, Луваен забыла наставления Гэвина и перешла за черту.
— Я настояла, милорд. Это моя вина, а не…
Вспышка жёлтого блеска глаз в свете свечей была единственным предупреждением, прежде чем цепь загремела, и сильные пальцы обвились вокруг её икры, сбивая с ног. Луваен закричала. Свеча вылетела из её руки, когда спина и зад ударились о мокрый камень. Крики Гэвина и Эмброуза отразились от стен.
— Отец!
— Баллард, отпусти её!
Кряхтя и извиваясь, Луваен брыкалась, чтобы вырваться из когтистой руки, которая схватила её за ногу и потащила по скользкому полу. Она удержалась за Гэвина, когда тот обхватил её рукой за живот и потянул к двери. Отец и сын тянули в разные стороны, сражаясь за неё, как голодные собаки за тушу, пока Луваен не подумала, что они разорвут её на части. Она ударила свободной ногой, вслепую нанося удар нападавшему. Её нога наткнулась на что-то твёрдое, что тут же поддалось с тошнотворным треском. Последовал мучительный рев, и де Совтер отпустил её, словно обжёгшись. Луваен не остановилась, чтобы поблагодарить богов за краткую милость. Она перелезла через Гэвина и вылетела из камеры, где свалилась на Эмброуза. У колдуна
Ей было всё равно, она была благодарна за то, что выбралась из адской камеры и оказалась подальше от её обезумевшего пленника. Она согнулась в талии и несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух прихожей. Спина болела, царапины на икре жгли, но, по крайней мере, сердце больше не пыталось вырваться из груди.
За её спиной заговорил Гэвин.
— С тобой всё в порядке, госпожа?
Луваен повернулась к нему. Если не считать того, что она потеряла лет десять жизни и вымазалась в чёрной грязи, которая пахла хуже, чем уборная в разгар лета, она была в порядке.
— Всё в порядке, кроме моего достоинства. Твой отец? Я знаю, что куда-то ударила его.
— Думаю, ты сломала ему нос, — он дышал так же тяжело, как и она. — Магда приложит к нему снег, как только он подпустит её к себе. Его уже ломали раньше.
Она надеялась, что это не потому, что он ловил других глупых женщин, которые совершили ошибку, перейдя черту.
— Прости меня. Я проигнорировала твоё предупреждение.
Ноздри Эмброуза раздулись.
— Гэвин не должен был впускать вас в камеру.
— Тогда мне повезло, что твоё слово не является последним в Кетах-Тор, — она ответила на взгляд мага своим собственным.
Он махнул рукой на её испорченный пеньюар и растрепанную косу. С кончика капала тёмная жидкость.
— Вы называете это удачей? Какой распорядок дня вы соблюдаете, госпожа Дуенда?
Луваен сцепила руки за спиной, чтобы не поддаться желанию стереть ухмылку с лица Эмброуза. Она знала, что он ждёт, когда она подожмет хвост и убежит вверх по лестнице и за ворота замка. Не сегодня, самодовольный придурок, подумала она. Гэвин, с другой стороны, уставился на неё так, словно она хранила худший из всех секретов и собиралась открыть их худшему из всех слушателей — своей сестре. Он был прав. Как только она смоет грязь с кожи и волос, она намеревалась описать Циннии каждую деталь своей стычки с Баллардом де Совтером.
— Цинния видела его таким?
Гэвин покачал головой.
— Нет. Что ты ей скажешь?
— Всё. Ей нужно знать, почему он заперт в камере. Что это больше, чем гневные крики и несколько дней вне поля зрения под кладовкой. Возможно, она захочет уйти. Она может захотеть остаться, но она примет это решение, зная, кто здесь находится.
Гэвин сокрушенно вздохнул.
— Я не могу винить тебя за то, что ты пытаешься защитить её.
— Я могу, — Эмброуз свирепо посмотрел на Гэвина. — Я всё ещё не знаю, почему мы открыли ворота этой строптивице.
— Это не было бы проблемой, если бы ваш драгоценный лорд не сбежал с моей сестрой!
— Довольно! — приказ Гэвина заставил двух врагов вздрогнуть. — Мы решим это наверху, — он сморщил нос. — Госпожа, ты, возможно, захочешь принять ванну, прежде чем кого-нибудь навестить. Я встречу вас обоих в зале, и мы обсудим это между нами.
Луваен кивнула, всё ещё потрясенная встречей с хозяином Кетах-Тора, и ей до смерти надоело спорить со всеми, с кем она сталкивалась в этом проклятом месте. Она забрала у Эмброуза пистолет и, перепрыгивая через две ступеньки, поднялась по лестнице.