Умоляй меня
Шрифт:
Я не вмешиваюсь, пока он ощупывает принцессу, пыхтит, измеряет давление, пульс и еще что-то.
– Позвонки целы, гортань не сломана. Плохо, что отек распространяется. Поставлю воротник. Два раза в день – капельницы и мази. Пусть лежит, не встает. Ходит в судно. Питание только жидкое.
Только после этого оглядывает подвал и замечает:
– Условия бы постерильнее, но дело твое.
Я киваю. Действительно мое. Здесь я сменю замок и заберу все ключи, чтобы Кай не добрался до нее снова. А наверху ее никто
Вряд ли шейка принцессы выдержит второй раз.
Провожаю доктора, рассчитываюсь. Отправляю парней за лекарством и вызываю слесаря.
Проходит часа три. Принцесса под надзором нанятой сиделки с медобразованием. Она не местная, из какого-то колхоза. Привезли с мешком на голове, увезут так же. Ничего, кроме подвала, она здесь не увидит.
Ключи от нового замка у меня. Это злит. Теперь я намертво привязан к режиму принцессы.
Но самое неприятное впереди. Вышел врач от Кая. Молча мотает головой. Протягивает рецепт.
– Все плохо? – спрашиваю, непроизвольно сминая чертов листок.
– На грани, – признается врач. – У него давно не было приступов, поэтому каждый случай может стать последним. Тут небольшие дозы, поддерживающая терапия. Но нужно принимать месяц по времени.
И это самое трудное. Кай ненавидит лекарства и лечение. Его драконит любое напоминание о психбольнице. Даже белые, голубые и зеленые халаты и стены.
Врач уходит, и я второй раз отправляю парней в аптеку.
Что за на хрен? А ведь по плану я должен был просто проводить весело время с перевернутой вверх ногами принцесской.
Твою же мать!
Я возвращаюсь в подвал, выгоняю сиделку. Пусть сделает личные дела, перерыв и ей нужен. Сам присаживаюсь на корточки перед Кариной.
Она пришла в себя. Видит меня и сразу подбирается, подтягивает к себе колени, натягивает одеяло к самому ошейнику.
– Ты принадлежишь мне, – весомо произношу я, – перед богом и людьми. Отец тебе ничем не поможет. Хочешь жить – слушайся.
Она на миг замирает, потом неуверенно кивает. Мне не нравится ее колебание, но сейчас я ничего не могу сделать. Она слишком хрупкая и слабая, чтобы показать мою власть.
Но впереди у нас много времени.
Глава 4. Консуммация брака
Каролина
Я запомнила того ублюдка. Он нереально белый с льдистыми глазами. Нет, не холодными, а именно бесцветными, словно куски льда вместо глаз. Волосы, брови абсолютно белые, но ресницы черные.
Разве у альбиносов так бывает?
Я не могу говорить, только хриплю. Воротник полностью сковывает мне шею и плечи, я не могу повернуться, приходится вертеться всем телом.
Женщина, которую Тень прислал мне, кормит меня из трубочки. Я послушно пью, хотя не чувствую ни вкуса, ни запаха. Она же не дает мне сходить в туалет.
Не могу спросить ее, сколько еще буду прикована к постели. Хотя какая это постель?
Усмехаюсь и тут же жмурюсь от боли.
Когда входит Тень, мне становится страшно. Я не знаю, кто был тот белый убийца, но оставил он меня только по приказу Тени.
Хоть в подвале и горит тусклая лампочка, лица Тени снова не разглядеть. На нем всегда капюшон и маска. Зачем он носит их в своем же доме? Чтобы я потом его не узнала? Значит, собирается выпустить меня?
Не убьет?
– Ты принадлежишь мне, – хрипло говорит он. – Хочешь жить – слушайся.
У него хриплый скребущий голос. Мне не нравится. Мне все в нем не нравится, но я соглашаюсь. Мне просто надо дотянуть, пока отец разыщет меня.
Тень уходит, и я вздыхаю спокойнее.
На три дня о нас как будто забыли. Все.
Я радуюсь, что могу вставать и сама ходить в ведро. Что пусть шепотом, но говорю. Женщина отказывается помочь мне. Ее никакими деньгами не перекупить. Она боится. Пусть не говорит, я вижу это по глазам.
Каждый день она ставит мне капельницу. Когда я пытаюсь отказаться, предупреждает, что позовет Тень и все равно проведет процедуру.
Лучше капельница, чем Тень.
Но больше всего меня беспокоит, что отец так и не объявился. Я жду его каждую минуту, когда не сплю. Сколько ему нужно времени, чтобы вычислить и убить Тень?
Больше, чем есть у меня.
На четвертый день Тень возвращается. Кивком головы в капюшоне прогоняет сиделку. Присаживается на корточки рядом со мной. Я молчу. Снова вздрагиваю.
– Завтра приедет врач, – говорит он. – Переоденься.
Только теперь я замечаю в его руке пакет.
Я все еще в испорченном свадебном платье. Точнее, в корсете от него. Пока мне было плохо, я не замечала. Меня больше волнует грязь и запах. Я мечтаю о душе и о своей постели.
Но попросить об этом похитителя не решаюсь.
Я беру протянутый пакет и не двигаюсь. Он тоже сидит. Ждет.
Чего?
– Он снимет тебе ошейник и проверит шею.
– Хорошо, – шепчу я.
Тень подается вперед, и теперь я вижу, что он в маске. Зря старается. Я узнаю его по глазам. Из тысячи человек – его глаза я узнаю сразу!
– Теперь переодевайся, Карина.
И только тут я понимаю, что он останется смотреть. Я беспомощно оглядываюсь. Что если потушить свет? Пусть он тусклый, но даже его слишком много, когда за мной собирается подглядывать чужой и неприятный мне тип.
– Я могу потом?.. – шепчу, прижимая пакет к груди.
– Нет, – ожидаемо хрипит он в ответ.
– Тогда я останусь в своем, – отшвыриваю принесенную им одежду.
– Нет.
– Я не могу раздеваться при тебе, – в последней попытке отговориться объясняю ему.