Умереть, чтобы жить
Шрифт:
«Жаль, не знаю, кого послал Лобанов – это бы упростило дело тебе, и не знаю, кто ты – это бы упростило дело Лобанову», – он ухмыльнулся и прикурил сигарету.
На долю секунды чувство гордости вспыхнуло в нем от все-таки недоверия со стороны обеих стран, на которые он работал. Ведь он всегда владел информацией только в общих чертах, будто знал то, что ему позволяли знать.
Но одно он понимал четко: во всей этой игре виднелось несколько целей, целей США: в случае успеха Су Хена – убрать руководство КНДР, в случае его провала – стравить Южную Корею и КНДР в еще большем конфликте,
***
Добегая до остановки, Катя увидела, что дверь нужного ей рейса сейчас вот-вот закроется, и с криком: «Пожалуйста, подождите»! – взлетела по ступенькам. Сердце беш ено колотилось то ли от бега, то ли от мыслей в голове. Она оплатила проезд и стала искать свободные места…
– Я могу сесть рядом с вами? – обратилась она по – английски к мужчине, место с которым было единственно свободным.
– Да, конечно, – слегка недовольно, как показалось Кате, ответил он.
Она сняла рюкзак с плеча и села рядом, вытянув отчего-то дрожащие ноги. «Хорошо, что хоть кроссовки додумалась надеть, так бы не успела», – подумала она и стала разглядывать узоры на своей обуви. Изучив все до малейшей детали, она перевела взгляд вправо и подумала: «Я вас знаю. Кажется, о вас я недавно споткнулась».
– Извините меня пожалуйста, я очень торопилась тогда… Надеюсь вам не было больно, – сказала она, смотря почему-то не на собеседника, а на его обувь.
– А вы смешная, – не поворачивая головы, ответил он.
– Вам так показалось?
– ………
«Ну и ладно, вредный какой», – подумала она и стала рассматривать вид за окном.
«Молодой человек, извините, в последний раз вас потревожу. Вы не могли бы мне подсказать, когда будет «Парк Намсан»? Я совсем не понимаю корейский, поэтому боюсь проехать нужную остановку и вообще уехать куда-нибудь не туда», – почему-то извиняющимся тоном сказала Катя.
Хен Мин недовольно открыл глаза под козырьком бейсболки, и, поворачивая голову, хотел сказать что-нибудь едко – саркастичное, но, увидев огромные зеленые глаза, смотревшие на него с немой просьбой, неожиданно для себя ответил: «Я тоже там выхожу, просто держитесь меня».
«Спасибо вам большое, молодой человек, без вас у меня был бы шанс потеряться», – сказала Катя, улыбнувшись.
Хен опустил голову, закрыл глаза и подумал: «Красивая, естественная, открытая, такая живая. Глаза, как у кошки, русская к тому же. Безбашенная, наверное, совсем». Он украдкой посмотрел на нее, и сердце почему-то стало стучать быстрее.
– Вы в парке гулять собрались? – губы без его ведома произносили слова, – могу вашим гидом побыть, раз все равно там время провести собирался.
– Это было бы очень здорово, – так просто и без всяких ужимок согласилась она, что Хену пришлось натянуть козырек бейсболки еще ниже, чтобы скрыть какое-то непонятное и такое неведомое прежде для него чувство паники.
Глава 9
– Катя, –
На секунду возникла пауза, потому что Хен не знал, как себя вести… Здесь женщине не принято было это делать.
Катя скорее почувствовала, чем осознала, что сделала что-то не так, и стала убирать протянутую руку, но в последний момент Хен перехватил ее, чуть касаясь, пожал и сказал: «Кан Хен Мин. Можно просто Хен».
«Кан Хен Мин, – подумала она про себя. А вслух сказала: «Вы простите меня, я не хочу показать вам свое неуважение. Знаю, что в вашей стране строгий этикет. Где открытое выражение эмоций, видимо, как и протянутая рука не приветствуются… Но здесь… Сейчас… Особенно когда рядом нет большого количества людей, мне просто хочется быть собой, чувствовать, видеть все, что происходит вокруг и сохранять здесь, – она приложила ладонь к своему сердцу, – позвольте мне, Хен, не тратить силы на соблюдение рамок, а сделать то, от чего я буду счастлива?!»
Хен Мин молча смотрел на свою собеседницу. Он прекрасно понимал, отчего еще там, в автобусе, появилось это легкое чувство паники.
Эта женщина, так неожиданно ворвавшаяся в его день, была настолько свободна, открыта и искренна, что могла делать то, чего так давно не делал сам Хен – жить, жить вне привычных сценариев, вне существующих правил, здесь, сейчас, с желанием быть счастливой. Напоминая тем самым Хену о той части себя, которую он давно запер на ключ.
«Что ты хочешь мне всем этим сказать, тот, кто там, наверху»? – подумал он, резко повернулся и направился к дороге цветущей вишни.
Катя почувствовала, что с этим мужчиной что-то происходит. Будто он вел внутренний диалог, как это делала она, когда ей было больно, пусто, страшно, одиноко. «А если это так, я должна дать ему возможность побыть наедине с собой», – сказала она себе и молча пошла вслед за ним.
***
Она всегда хотела пройти по дороге цветущей вишни. Пройти, кружась, будто в вальсе, под конфетти ее опадающих бело-розовых лепестков. Катя немного приподняла руки, будто положила их на плечи партнёра, чуть прикрыла глаза и начала танцевать. С ее губ не сходила улыбка, а лицо выражало полное умиление. Казалось, что здесь, сейчас, нет мыслей, нет проблем, нет вопросов, нет Смирнова, есть только легкий ветер, гладящий лицо, и кружащий в воздухе бело-розовый снег. Она подставляла ему ладони и, словно боясь, что он растает, сдувала его легким движением губ… И именно тогда Хен, наблюдавший за всем этим с высоты ступеней, на которые он успел подняться, понял: больше его жизнь не будет прежней.
Он так и смотрел на нее, пока она, перестав кружиться, не остановилась, на несколько секунд застыв на месте, видимо для того, чтобы обрести равновесие.
Катя молча нашла его глазами, как бы спрашивая: «Все в порядке? Можно дальше идти?». Хен снял бейсболку, улыбнулся и сказал: «Наберитесь сил, нам еще высоко подниматься».
«Видимо, уединение пошло ему на пользу», – подумала Катя, – каждому нужен воздух», – и полная решимости увидеть Сеул со смотровой площадки, пошла за этим загадочным мужчиной покорять 239 метровую высоту.