Умереть, чтобы жить
Шрифт:
«О, простите, я такая неуклюжая, – сказала она громко, и, взяв платок из кармана его пиджака, начала вытирать мокрое пятно. – Вас раскрыли. Женщина похищена. И это не южнокорейский агент. Мы должны срочно покинуть это место. План отступления вам известен. Через 2 минуты синий BMW у центрального входа».
Она взяла еще один бокал и незаметно стала направляться к выходу.
***
Су Хен, внимательно наблюдавший за всем, непринужденно, но только на первый взгляд, попивал шампанское. Он был уверен в том, что блондин и скрипачка – главные действующие лица. Глядя, как какая-то
Невысокий официант с подносом в руках, поравнявшись с Джи Су сказал: «Сейчас. Уходим». И они оба быстро направились к выходу.
В машине их уже ждал русский агент.
– Едем, – сказал кореец.
– А как же Катя? – спросил Смирнов.
– Мы не можем больше рисковать. Ей займутся наши люди.
Джи Су взяла мобильный и набрала известный только ей номер: «Русских раскрыли. Женщина похищена. Но мы знаем исполнителя и его сообщника. Детали на месте. Через 20 минут машина с фальшивыми номерами должна быть припаркована в указанном на случай отступления месте. На заднем сиденье оставьте комплект нашей формы на мужчину ростом 185 см. Срочно займитесь поисками женщины. Информацию по ней вам передаст человек русских».
***
Лобанов рвал и метал, ходя из угла в угол по своему кабинету.
Гражданский похищен, Смирнова прячут в КНДР. Хорошо, что хоть личность исполнителя известна. Хотя причем здесь европеец?
«Но как? – продолжал ход своих мыслей подполковник, – как им стало известно, что мы будем там и ребят будет двое?»
Глаза Лобанова налились кровью, потому что он понял: в штабе есть крыса.
Глава 13
Катя очнулась от сильного запаха нашатыря, бившего ей в нос. Она попыталась пошевелиться, но не смогла – руки и ноги были привязаны к стулу.
«Очухалась?», – спросил ее по-английски незнакомый мужчина.
Катя молча смотрела на него и понимала, ЧТО теперь будет. Он будет мучать ее, ничего не знающую, до тех пор, пока не посчитает бесполезной. А потом убьет. И от осознания этой мысли она подняла голову вверх и захохотала.
«Тварь», – процедил мужчина и ударил ее по лицу.
Странно, но ей совсем не было страшно. Может быть потому, что события последних дней выели ее душу до пустоты, так, что сопротивляться не было сил?
«Что я могу сделать? – думала она, – Или нет, что я должна сделать?».
Она медленно стала проигрывать в голове варианты решений: «Чтобы он оставил меня живой, я должна быть ему полезна. Если бы я хоть что-то знала, то могла бы тянуть время. Тянуть… Но зачем? Чтобы Смирнов нашел меня? Но раз я здесь, значит у него все пошло не по плану. А если все пошло не по плану, то на приоритетную цель у него остается меньше времени. Поэтому …
Если думать о том, что я знаю, то знаю я только то, что мужчина, которого я любила, с которым жила – агент внешней разведки. Могу ли я обменять свою жизнь на информацию
Если бы я была в статусе Смирнова, то могла бы предложить ему обменять себя на что-нибудь важное для них, тех, кто стоит за всем этим. Но я никто.
Как ни крути, получается, что полезной ему я быть не могу. А раз так, то он меня убьет. И если этот исход неизбежен, то нужно, чтобы это произошло как можно быстрее».
Катя знала, что ей делать.
– Кто еще, кроме вас двоих, на операции? «Каков ваш следующий шаг?» – спросил англичанин, развязывая кляп.
– Пошел к черту! – процедила она.
– Крутую из себя строишь, тварь? – и он ударил ее по лицу. – Кто еще, кроме вас двоих, на операции? Каков ваш следующий шаг?
Катя закрыла глаза и представила, как играет на скрипке любимого Шопена… Одни и те же вопросы повторялись бесчисленное количество раз. Боль уже перестала ощущаться так остро, картинками мелькали перед глазами счастливые воспоминания детства, в голове звучал все тот же ноктюрн, и она повторяла свой ответ… снова и снова.
В какой-то момент он, видимо, пришел в ярость, потому что схватил ее за волосы и потащил куда-то наверх.
«Оказывается, мы на яхте… Так вот ты какая, река Ханган», – подумала она.
«Смотри, тварь, – все так же держа ее за волосы, сказал он. – Смотри! Потому что больше ты ничего не увидишь! Последний раз спрашиваю! Кто еще, кроме вас двоих, на операции? Каков ваш следующий шаг?»
«Ну вот и все», – подумала Катя. Она подставила лицо ночному ветру, закрыла глаза и громко, практически по слогам, сказала: «Пошел к черту!»
Он тащил ее за волосы до лестницы. Спустившись, бросил на пол и стал бить ногами.
«Тварь», – пнув ногой напоследок ее уже бесчувственное тело, он поднялся на палубу, закрыл люк над лестницей и пошел к своей машине.
***
Хен решил переночевать на старом катере отца. На душе была смута, и он подумал, что здесь, в месте, хранившем столько воспоминаний, ему станет легче, и он сможет разобраться в своих мыслях.
Он расстелил старое одеяло прямо на палубе и лег, подложив под голову руки. Небо было таким звездным. И он смотрел на него, не отрывая взгляда.
«А здесь все изменилось за 10 лет. Старые катера заменились новыми яхтами на разный вкус и кошелек. Странно только то, что сегодня на них не кипела жизнь… Будто все они спали под весенним ночным небом», – все эти мысли мелькали в голове Хена, и он уже практически уснул, но легкий шум на соседней яхте вывел его из дремы. Хен приподнял голову и увидел, что какой-то мужик за волосы тащит за собой женщину по палубе…
«Семейная ссора?», – подумал он. Мужчина орал, женщина стояла, запрокинув голову назад, и длинные волосы колыхались на ветру…
Хену стало нехорошо. Настолько, что перед глазами все потемнело… Он простоял так несколько секунд в полном оцепенении, пока не услышал сказанное практически по слогам русское «Пошел к черту», сказанное знакомым ему голосом.
«Катя?», – как в замедленном кино он перевел взгляд на мужчину.
Тот, схватив ее за волосы, потащил назад в трюм. Пробыв там пару минут, он уже один поднялся наверх и пошел в сторону своей машины.