Улыбка женщины
Шрифт:
Я приготовила две чашки кофе со сливками. Андре позвонил в издательство и пошел в ванную. Я осторожно отнесла кофе в спальню. Потом отложила в сторону книгу Роберта Миллера, все еще лежавшую на журнальном столике, и поставила чашки.
«Может, это „меню любви“ так подействовало на нас?» — думала я. Вместо английского писателя я поужинала с французским редактором, после чего увидела в нем то, чего не замечала раньше. И теперь мы, словно Тристан и Изольда, случайно выпившие любовного зелья, жить не можем друг без друга. Я хорошо помнила, как впечатлила меня эта опера в детстве, когда я
Улыбаясь про себя, я подобрала разбросанную на полу одежду и положила ее на стул возле кровати. Из кармана пиджака Андре вывалился кошелек. Он раскрылся, и из него выпали какие-то листки. По полу покатились монеты. Встав на колени, я принялась подбирать то, что рассыпалось. Из ванной доносилось пение счастливого Шабане.
Я засунула деньги в передний кармашек и уже собиралась сделать то же самое с бумажками, как вдруг заметила фотографию. Поначалу я решила, что это снимок Андре, и вытащила его, чтобы рассмотреть как следует.
И тут сердце мое остановилось, потому что я узнала эту улыбающуюся женщину в зеленом платье.
Несколько секунд я смотрела на нее, ничего не понимая. Потом каскадом, одна из другой, хлынули мысли, и отрывочные воспоминания из недавнего прошлого наконец образовали целостную картину.
Этот снимок я вложила в конверт вместе с письмом Роберту Миллеру, что нашла в бумажнике Андре Шабане. Того самого Шабане, с которым столкнулась в коридоре издательства. Того самого Шабане, который опустил в мой почтовый ящик письмо от Роберта Миллера, якобы потерявшего мой адрес. Того самого Шабане, который так весело шутил в «Куполь», потому что знал, что никакой Роберт Миллер там не появится. Потом этот Андре Шабане «забыл» сообщить мне о чтениях в «Козероге» — единственном парижском мероприятии, на котором Миллер действительно присутствовал, и утащил явно недоумевающего писателя буквально у меня из-под носа. Наконец, Шабане, и никто другой, появился в моем ресторане с букетом роз незадолго до того момента, когда литературный агент Роберта Миллера известил меня об отмене нашей встречи.
Миллер? Ха!
Узнать бы еще, кто звонил мне тогда по просьбе Андре Шабане. Да и как мог мне ответить Роберт Миллер, если он в глаза не видел моего письма!
И тут я кое о чем вспомнила. О том, на что обратила внимание уже сразу после чтений и чему не придала тогда значения. Я уронила фотографию на пол и бросилась к журнальному столику. Там лежала «Улыбка женщины», а в ней — письмо Миллера. Дрожащими руками я развернула наполовину исписанный листок.
«Искренне ваш, Роберт Миллер». Шепотом повторяя эти слова, я открыла книгу на той странице, где писатель поставил автограф. «Орели Бреден от Роберта Миллера с наилучшими пожеланиями». Подписи были совершенно разные. Я перевернула конверт той стороной, где еще была приклеена записка Андре Шабане, и застонала.
Не кто иной, как Шабане, написал мне письмо от имени Роберта Миллера и все это время водил меня за нос.
Ошеломленная своим открытием, я села на кровать. Я вспоминала, какими искренними глазами смотрел на меня вчера Андре. «Боже, как мне жаль, Орели…» У меня внутри все похолодело от ярости. Этот человек воспользовался
Я подняла глаза. За окном по-прежнему светило солнце. Однако картина безмятежного счастливого утра была испорчена.
Андре Шабане обманул меня, как и Клод. Но больше я никому не позволю над собой смеяться! Я сжала кулаки и на несколько секунд задержала дыхание.
— Итак, моя радость, весь день — наш.
Андре вошел в комнату с мокрыми волосами, обернутый широким темно-серым полотенцем.
Я уставилась в пол.
— Орели. — Он положил руки мне на плечи. — Милая моя, ты такая бледная. С тобой все в порядке?
— Нет, — ответила я, вставая. — Со мной не все в порядке. Мне плохо, очень плохо.
На его лице появилось выражение недоумения.
— Что случилось? Орели… любовь моя, что я могу для тебя сделать? — Он отвел волосы от моего лица и пристально посмотрел мне в глаза.
Я снова сбросила его руку:
— Никогда больше не прикасайся ко мне, слышишь?
Андре в испуге отшатнулся:
— Но, Орели, что случилось?
Я почувствовала, как во мне поднимается новая волна гнева.
— Что случилось? Ты хочешь знать, что случилось? — зловещим шепотом повторяла я. Я подошла к тому месту, где упала фотография, резким движением подняла ее с пола и протянула Шабане. — Вот что случилось! — Я взяла письмо с журнального столика и бросила ему в лицо. — И вот что случилось! — Я видела, как его лицо заливается краской.
— Орели, ну пожалуйста, Орели… — бормотал он.
— Что, уже подготовил для меня новую ложь? — кричала я. — Может, хватит? — Я схватила со стола книгу Роберта Миллера. Больше всего мне сейчас хотелось огреть Шабане ею по голове. — Единственное, что имеет для меня значение во всей этой истории, — этот роман. А ты, Андре Шабане, ведущий редактор издательства «Опаль», для меня никто. Ты хуже Клода. У того, по крайней мере, были причины меня обманывать. А ты… ты просто надо мной посмеялся.
— Нет, Орели, все было совсем не так!
— Да, — кивнула я. — На самом деле все было иначе. Ты вскрыл мое письмо, вместо того чтобы передать его по назначению, а потом, в «Куполь», вероятно, помирал со смеху, когда я не хотела говорить, что ответил мне Роберт Миллер. Твоя затея удалась, поздравляю! — Я с презрением посмотрела ему в лицо. — В жизни не встречала более жестокого лицемера! — (Он вздрогнул.) — И теперь я хочу задать тебе всего один вопрос, — продолжала я. — Мне просто интересно, как ты все это устроил. Кто звонил вчера в ресторан?
— Это был действительно Адам Голдберг, — ответил он упавшим голосом. — Он мой друг.
— Ах, твой друг? Прекрасно. И сколько же у тебя таких друзей? Сколько их теперь смеется над «глупой малышкой»? Или это тоже твоя тайна? — Я распалялась все больше.
В отчаянии Андре поднял было руки, однако тут же опустил их, чтобы придержать полотенце.
— Никто не смеется над тобой, Орели. Пожалуйста, не думай обо мне плохо. Да, я тебя обманывал, я чудовищно тебе лгал. Однако все пошло не так, как мы рассчитывали, и я оказался в ужасном положении. Пожалуйста, выслушай меня…