Улыбка гусара

Глушановский Алексей Алексеевич

— Чего это ты? — я недоуменно взглянул на беса.

— Такая атмосфера отвратная, — протянул Чума, радостно улыбаясь. — Я не я буду, если ты, хозяин, минут через пять не начнешь разносить тут все вдоль, поперек, а затем еще и по диагонали. Ух, и позабавлюсь!

— Проиграл. — Заметил я, невольно улыбнувшись энтузиазму бесенка. — Все. Теперь ты — уже не ты! Я вовсе не намерен выжидать целых пять минут, а начну громить тут все немедленно!

С этими словами я установил «Тихий полог» и с силой пнул ближайшую дверь, немедленно слетевшую с довольно-таки хлипких петель. Надо же с чего-то начинать поиски маньяка, не так

ли?

Ну, и что у нас тут имеется? Мда, картина стандартная — парочка без штанов и прочих деталей туалета. На маньяка никто не похож. Извиниться и закрыть дверь? Я бы так и поступил, если бы не одна деталь — парочка состояла из особей номинально мужского пола.

— Что? Это кто там вякнул «какая разница?» Вы что, сударь, демократ? Может быть, вы еще и толерантность проповедуете, и «права человека» готовы отстаивать? Извольте сегодня, с семи вечера быть дома. К вам подойдут мои секунданты. Эй, вы куда побежали? Да так быстро… Вы же не назвали вашего адреса, чтобы я мог послать секундантов! Убежал… Ну ладно, я его запах запомнил, все равно отыщу… Впрочем, я опять отвлекся от рассказа. Итак, продолжаю.

Помнится, где-то содомитов сажали на кол, в других странах им попросту отрезали оны органы, да и вообще существовало множество разнообразнейших вариантов. Вот только повторяться не хочется… Да и незачем, однако. Легкое скрепляющее заклинание и теперь пылкие любовники, пока что так и не замечавшие нашего появления, просто вынуждены были обратить внимание на некоторые произошедшие изменения. Чары-то скрепляющие, и прикрепили они орган того, кто был в роли, так сказать, «мужчины», к другому, так же весьма важному органу того, кто играл роль «женщины». Прикрепили именно в том положении, в котором он находился в данный момент. И все… без хирургического вмешательства не обойтись, финита ля комедия.

Элен, до которой мгновенно дошел юмор ситуации, согнулась в три погибели, видимо, представив себе выражение лица хирурга, к которому на операционный стол доставили эдакую скульптурную композицию «Made in Sodom». Визг же парочки, волею магии оказавшейся в прямом смысле неразлучной, перехлестнул за все видимые границы. Невольно поморщившись, я добавил в наложенные чары еще и компонент безмолвия. Ненадолго, минут на двадцать, а заодно и легкий паралич. Пусть полежат себе спокойненько до нашего отсюда ухода. Авось не протухнут…

— Попытка номер два, — философски высказался я, когда мы таким же образом оказались во втором номере.

— Бе-е-е — жалобно проблеяла небольшая белая козочка, отчаянно вырываясь из страстных объятий крупного, слегка обрюзгщего мужчины, в котором Элен с удивлением опознала местного, довольно известного политического деятеля. Мда… похоже данный козел её не слишком устраивал. Она явно предпочла бы нормального, с копытами и рогами. Ну что ж… на полное превращение моего умения не хватит, однако рога и копыта у данного экземпляра козлиной породы отрастут в самом скором времени. Так сказать, порода проявится. А бороденка у него и так имеется, самой что ни на есть подходящей формы.

— Номер три… — Очередная дверь не выдержала неравной схватки с моим сапогом.

Путь безумного доктора. Пожалуй, именно так и можно обозвать то, что оставалось после нашего визита. Разбегающиеся в разные стороны однополые парочки, чей путь по странной прихоти податливого и гибкого пространства оказывался бегом по

пересекающимся траекториям. Какой-то видный общественный деятель, выпрыгнувший из окна и направившийся гулять по городу… Все бы ничего, но одетое на нем розовое платье с кружевами ну никоим образом не соответствовало создаваемому (по словам Элен, чуть не помиравшей от смеха) благообразному имиджу.

В одном номере так и вовсе ситуация оказалась… Не буду рассказывать. Противно. Однако, должен заметить, что по моему глубокому убеждению, некоторые виды извращений должны караться максимально жестоко. Уверен, что этот любитель молоденьких мальчиков на всю жизнь запомнит такую деталь номера, как декоративный фонтанчик с острым (ну, относительно острым) шпилем, что вращался вокруг своей оси… Это, разумеется, если он выживет, в чем лично я крайне сомневаюсь.

И наконец-то. Дверь номера, которая — сейчас уже не помню, — за ней искомое существо по имени Вильям и по призванию маньяк. Пора познакомиться, пора…

* * *

Эту дверь я ломать не стал. Выполненная из прочной стали, снабженная звукоизоляцией, она имела неплохие шансы выдержать не только мой пинок, но и таранное заклятие средней мощности. Ну и… Зачем ломать? Она ведь и не закрыта была, просто заперта с той стороны на задвижку. Легкий телекинез и мы проходим внутрь номера… И чем же тут изволит развлекаться месье Вильям?

Все ясно. Если бы у меня оставались какие-то сомнения в том что он и есть искомый субъект, то они рассеялись бы не просто быстро, а моментально. Нам везет. В отличие от связаной по рукам и ногам девочки лет двенадцати, над которой как раз в этот момент и склонялся искомый господин Вильям Кирнс. Впрочем, по большому счету её тоже повезло. Прибудь мы часа на два позднее… В принципе, учитывая успехи современной пластической хирургии, о которой мне рассказывала Элен, у неё еще оставался шанс на нормальную жизнь. Думаю, не так уж много маньяков было поймано с поличным, склонившимися над жертвой с опасной бритвой в руке.

В руках Элен материализовался фотоаппарат, и она торопливо защелкала кнопочкой спуска, добывая драгоценные доказательства для милиции. Я же начал, второй раз за сутки, плести «Бессмертную боль».

— Раз, два, три, четыре, пять — приготовься умирать… — шипит Чума, раскрывая полную мелких, но очень острых зубов пасть. И почему-то его малые размеры не кажутся особым препятствием. Растет бесенок, растет.

Вильяму тоже повезло. Повезло невероятно. «Бессмертная боль» — сложное, и чрезвычайно энергоемкое заклятье, и у меня элементарно не хватило энергии. Пока я выискивал взглядом Джармена, дабы пополнить свой энергетический баланс стандартным для вампира образом, Элен сообразила, что означает кроваво-красный блеск моих глаз, и положив руку мне на плечо тихо прошептала — не забывай, он нужен нам живым!

Меж тем Джармен, родненький братец маньяка, аккуратненько так попытался смыться по-английски, то есть, совершенно не попрощавшись. И очень изумился, когда невидимая рука прихватила его за шиворот и поволокла обратно, а затем и пристроила рядом с братцем.

— Вся семейка в сборе… Как говорится, два сапога пара, — восхитилась готесса.

— Не докажете, — на довольно чистом языке изрек маньяк. — Ничего не докажете. Я иностранный гражданин и требую консула.

— Элен, будь другом, выгляни-ка за дверь.