Улыбка бога
Шрифт:
Илья аккуратно снял объявление и направился к метро.
Маргаритой Тереховной оказалась женщина лет сорока – сорока пяти, слегка располневшая, но вполне миловидная.
– Я по объявлению, – пробормотал Илья, протягивая ей листок.
Она окинула посетителя беглым взглядом и шире открыла дверь, пропуская его в квартиру.
– У меня требования простые: вовремя платить, женщин не водить. О цене договоримся. Комнату будете смотреть?
– Буду.
Илья прошел вслед за ней и оказался в маленькой, но довольно уютной спаленке. Узкая кровать у окна, тумбочка
Комната светлая, с большим во всю стену окном и геранью на нем.
– Очень от моли помогает, – почему-то смущенно объяснила Маргарита Тереховна, заметив пристальный взгляд Ильи.
А он смотрел на герань, усыпанную ярко-красными цветками, и вспоминал свою мать. У нее всегда на окнах стояла герань, и не от моли, а просто так. Она любила ее за неприхотливость, за буйное цветение круглый год и даже за запах – слегка металлический, который сразу появлялся, стоило только коснуться округлых листьев.
– Я согласен. Когда можно въезжать?
– Так сейчас, – удивилась вопросу хозяйка. Для нее это было, судя по тону, само собой разумеющимся.
– Ну и отлично, – повеселел Илья. – Тогда я в магазин.
Маргарита Тереховна оказалась сущей находкой для Ильи – не любопытна, покладиста, опрятна. Но у нее был один существенный недостаток: влюбленная женщина проходу не давала Илье.
То, что у нее в отношении него далеко идущие планы, стало ясно довольно скоро, но Илье долго удавалось обходить щекотливую тему стороной.
Денег на жизнь хватало. Маргарита Тереховна с самого начала попросила его кое-что по хозяйству починить, потом привела соседку с распаявшейся игрушкой сына, а вскоре к Илье уже выстраивались очередь.
Он молча паял и только диву давался, сколько на самом деле у людей хранится разного хлама. А еще радовался тому, что многому в своей жизни успел научиться, и как правильно держать паяльник в руках, знал с первого класса.
Его поиски уже можно было завершить. Хотя особо значимой информации для него так и не оказалось. Ничего примечательного ни в биографии, ни в связях Мазурова не нашлось. Обычный провинциал, обычные друзья – одни уже обрюзгшие и спившиеся, а другие просто махнувшие на себя рукой и доживающие свой век по инерции, уныло и скучно. Никаких общих знакомых и никаких ниточек, ведущих к нему, Илья так и не обнаружил.
Можно было возвращаться в Москву, но Захаров побаивался и все оттягивал момент отъезда. С одной стороны, он не знал, куда ехать и как поступать дальше. С другой – было немного жаль Маргариту. Она привязалась к нему, и его отъезд для нее стал бы ударом.
Пока он раздумывал, стоит ли остаться в Новосибирске насовсем, ситуация разрешилась сама собой.
Одним осенним промозглым вечером, когда, как принято считать, хороший хозяин и собаку из дому не выпустит, раздался мощный стук в дверь. Стучали по-хозяйски, перемежая грохот матом и остервенелым надавливанием на кнопку звонка.
Того, что произошло дальше, Илья никак не ожидал. Едва Маргарита открыла дверь, как в квартиру ворвался мужчина и, сверкая белками глаз и оскаливая зубы, гневно стал уличать Маргариту Тереховну в измене.
Страсти кипели поистине итальянские. Из дальнейшего страстного монолога незнакомца
Последовавшие за этим объяснение и бурное примирение супругов Илья досматривать не стал, он пошел в свою комнату собирать вещи.
Уже на улице его разобрал смех.
– На старости лет нежданно-негаданно оказался в роли любовника в шкафу. Бред какой-то.
Необходимости оставаться в Новосибирске теперь у него не было, и он отправился на поезде в Москву. И вскоре Илья был в столице.
Буквально через день произошло событие, потрясшее его. Он увидел Александру издали, как только вышел из такси. Она сидела на лавочке недалеко от фонтана и кормила крошками хлеба птиц. Торопливо расплачиваясь, он надеялся, что она не успеет заметить его, как вдруг сзади раздалось вопросительное:
– Папа?!
Он вздрогнул и обернулся, встретившись с ней глазами. А потом малодушно отвернулся и быстро слился с толпой.
Кажется, она бежала за ним следом, стараясь догнать. А он, почувствовав, как заболело вдруг, заныло сердце, свернул в аптеку и синеющими губами сказал:
– Валидол. Нитроглицерин. Что-нибудь от сердца, пожалуйста...
Женщина метнулась к нему, быстро расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке и протянула таблетку.
– Валя, звони в «Скорую помощь», быстро! – закричала она кому-то.
В больнице Илью напичкали таблетками и уколами, и ему стало легче. Он устало наблюдал, как паренек на соседней койке играет в онлайн-игру, и когда тот со стоном захлопнул ноутбук, проиграв, попросил:
– Можно мне на пару минут выйти в интернет.
– Пожалуйста.
Молодой человек подал ему компьютер.
Илья, торопясь, зарегистрировал почту на мейл.ру и, вбив в окошко «Кому» адрес дочери, написал:
«Александра, я прошу тебя сохранить это письмо в тайне. Поверь, я сейчас не могу всего рассказать тебе, но придет время, и ты узнаешь. Помни, я люблю тебя».
На душе стало легче.
Илья отдал парню ноутбук, откинулся на подушку и сразу уснул.
Провалялся он в больнице без малого три недели. Выйдя, поселился в Подмосковье, в частном доме. Чувствовал себя он после больницы ослабевшим и старым, если не сказать дряхлым, и мало-помалу его начала охватывать депрессия. Ему стало казаться, что впереди у него больше ничего нет и жизнь закончилась. Но как дожить до своего естественного конца, он не представлял.
Эта ночь была по-особенному неуютной и стылой. Илья долго ворочался в постели, пытаясь уснуть, но сон все не шел и не шел. Наутро уставший, с красными от недосыпания глазами, он вышел из дому и отправился в центр городка искать интернет-кафе. Нашел. В полуподвальном помещении стояло несколько компьютеров и сидели посетители: три подростка, женщина пенсионного возраста и девушка с ярким макияжем.