Улыбка бога
Шрифт:
– Подставить Захарова, – подсказал Лямзин.
– Да называйте как хотите. Я решил запятнать его репутацию. Даже если бы Захаров потом оправдался, карьера ювелира была бы погублена навсегда. Для этого я пошел на большой риск: взял семейную реликвию и предложил Воронцовскому – за большие деньги, разумеется – разыграть отца, прикинувшись коллекционером. Суть идеи заключалось в том, что после того, как Илья Григорьевич оценит украшение, Воронцовский обвинит его в подмене. Нет, я не доверял князю. Он был только пешкой, и в его задачу входило пригласить оценщика, а потом – покупателя. За этот период времени я планировал подменить уникальное украшение на искусную подделку. А чтобы поверили в махинации Захарова с крестом, ему на счет были
– Как вы их сняли?
– У меня свои секреты, – напыщенно заявил Савельев, но, наткнувшись на желчный взгляд Лямзина, сник и пояснил: – С помощью хакера. Для того чтобы списать деньги, были направлены фальшивые электронные платежные поручения, и всю сумму перевели на счета подставной фирмы. Остальное, я думаю, понятно.
– Какую роль во всем этом деле играл Николай Мазуров?
Андрей Савельев помрачнел:
– Да, с этим типом я промахнулся, не отрицаю. Мазуров – мой личный охранник. Перед тем, как принять на работу, я смотрел его послужной список: безупречная репутация. Бывший сотрудник милиции, был в плену в Чечне, бежал. Награжден медалью. Почему бы не взять его к себе личным телохранителем? Только когда Николай исчез, я стал наводить о нем справки, более глубоко копать. Узнал достаточно неприятные вещи: нашлись люди, утверждавшие, что он, будучи в командировке в Чечне, попал в плен и перешел на сторону боевиков. И вообще нечист на руку.
– Вы пытались разыскать его? – спросил Лямзин.
– Да, но безрезультатно. Один раз мне удалось напасть на его след, но он успел улизнуть.
– Когда это было?
– Недавно. Год примерно я не мог его никак засечь, потом мне вроде бы повезло. Но увы.
– А я объясню. Вы гонялись за мертвецом: он больше двух лет уж покойник.
– Не может быть! Я точно знаю, СИМ-карта была куплена по его паспорт.
– Понимаете, – снисходительно пояснил Лямзин, – паспорт – это еще не человек. Это только его имя.
– Но... – Савельев помолчал, раздумывая, но потом все-таки спросил: – Кто воспользовался им?
– А вы не догадываетесь? – усмехнулся Лямзин. – Ладно, расскажу по порядку. После того, как вы закрутили хитроумную комбинацию, думая, что все будет именно так, как хочется вам, в дело вступили другие силы. Николай Мазуров, в функции которого входило только охранять вас, решает начать свою игру. Он ставит прослушивающие устройства в комнате Воронцовского – как уж он догадался, что на этом можно хорошо заработать – решать вам: вы, вероятно, были не слишком осторожны, и охранник смог подслушать какой-то разговор. Так называемые «жучки» были найдены при осмотре квартиры. Итак, Мазуров в курсе, что вещь, которая находится у Воронцовского, очень дорогая и уникальная. Сомневаюсь, что он стал бы выставлять ее на аукцион, а вот продать крест со скидкой за быстроту – вполне реально. Его сожительница рассказала при разговоре, что Николай хвастался ей, что скоро разбогатеет. Он начинает следить за квартирой Воронцовского. Улучив момент, когда старик вышел, вскрывает квартиру и заходит туда. Думаю, он хотел выкрасть крест, но не нашел его. Дальше возможны два варианта: либо старик вернулся раньше времени, либо Мазуров специально дожидался его. И попытался выяснить, где тот прячет крест. Воронцовский не признается, возможно, возмущается. Происходит ссора, и Мазуров толкает старика. Да, мне кажется, он не хотел убивать, но так уж вышло. Обыскав всю квартиру, Николай убеждается, что креста в ней нет. И тогда он решает, что крест у Захарова. Именно поэтому он назначает ему встречу, во время которой происходит авария. Я правильно рассказываю, Илья Григорьевич?
Александра вздрогнула и изумленно уставилась на Лямзина, думая, что он не в себе. Савельев вскочил. Дверь в спальню, до этого прикрытая, распахнулась, и на пороге появился Илья. Худой, осунувшийся, но вполне узнаваемый и живой.
– Папа! – Александра порывисто вскочила и, подойдя, прижалась к его щеке лбом. – Я люблю
Она подняла на него полные слез глаза, и он, обняв, поцеловал ее.
– Моя маленькая девочка...
– Папа, – вдруг вспомнив, что мучило ее последнее время, спросила Александра, – это ведь был ты? Тогда, на годовщину смерти, в окне дома матери. Или мне все-таки померещилось?
– Не померещилось, – Илья Григорьевич прижал ее к себе крепче, – я перед своим появлением даже специально нанял человека, чтобы он расчистил дорожки и убрал вокруг дома снег. Разумеется, заплатил ему, зная прижимистость твоей матери. А чтобы она поверила в искренность намерений рабочего, велел ему попросить мизерную плату. Такую, которую она согласится отдать. Очень уж мне хотелось посмотреть на тебя и внуков. Я так скучал.
Андрей Савельев, лицо которого за время этого диалога успело пройти стадии от крайнего изумления к откровенной злобе, прервал его:
– Хватит этих излияний. Где мой крест? Отдайте его немедленно!
– Спокойно, молодой человек! – Лямзин быстро встал перед ним, перегородив ему путь. – Ваш крест у меня, и Илья Григорьевич тут ни при чем, как бы вам ни хотелось обратного. И я даже больше скажу: вы вообще все поняли неправильно.
– Что вы имеете в виду? – губы Савельева изогнулись в недоброй ухмылке.
Подполковник взял телефон, который, как выяснилось, был включен и, не поднося его к губам, громко сказал:
– Карина Владленовна, вы все слышали? Можете подниматься.
На несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Потом на лестничной клетке послышался стук каблуков, и в квартиру вошла статная женщина. Седые виски, красиво убранные волосы. В молодости она, вероятно, была ослепительной красавицей. Наверняка ей и сейчас оборачиваются вслед.
Она приветливо поздоровалась, окинула всех быстрым взглядом, задержав его на Илье Захарове, а потом повернулась к сыну.
– Ты дурак, Андрюшка, – без всяких предисловий сказала она. – Он не твой отец.
– А можно я задам один вопрос?
– Задавай.
– Эдик, как все-таки ты догадался, где находится крест? Да еще за такое короткое время?
– Это два вопроса. На какой из них отвечать?
– На оба.
– Ух ты. Ладно, так уж и быть, уважу, – он перехватил левой рукой руль, наклонился и правой вытащил пачку сигарет из бардачка. Последнее время он почти не курил, сведя количество сигарет до минимума, но бросить совсем не получалось. Стоило ему понервничать, и желание курить становилось нестерпимым. – Дело в том, что самой моей большой мечтой в детстве было найти живого дровосека-титана. Я лазал по деревьям, представляя, что это тропики Амазонки, и мечтал, как найду жука, и мне будут завидовать все соседские мальчишки. Из-за этой мечты я даже чуть было не сбежал из дому. Хотел пробраться тайком на корабль и уплыть в жаркие страны. Так вот о жуке-дровосеке я прочитал все, что смог найти в школьной библиотеке. И самым тщательным образом изучил строение его тела. Когда разглядывал коллекцию Воронцовского, я заметил, что в самом большом дровосеке что-то не так. Пригляделся и понял: дело в передних лапках. Они какие-то слишком упрощенные, не имеющие важных деталей. Помнишь, как раньше рисовали мультяшных героев? На руке у них было по четыре пальца. Издали ничего не видно, а вот если приглядеться да посчитать. Что бы ты подумала, если бы заметила такое?
– Не знаю.
– Точно, знаешь. Просто думать не хочешь. Ты бы решила, что перед тобой подделка. Кстати, очень неплохо выполненная, если не считать маленьких неточностей. Я бы ни за что не обратил внимания на них, не изучи раньше так глубоко суть предмета. И тогда возник закономерный вопрос: зачем портить отличную коллекцию пластмассой? Посмотрел более внимательно и увидел то, чего не заметили эксперты, осматривавшие квартиру после убийства: небольшой тайник, который открывается, если на спинку жука посильнее надавить. Теперь поняла?