Ультраскип
Шрифт:
Брум и вожак посмотрели друг на друга, никто не отвёл глаза в сторону, никто не испугался. Пока не началось ультранасилие, Санчо решил встрять в этот немой разговор:
— Сэр, какая боевая обстановка? К чему мне готовиться?
— Представь себе, что мы зашли в чужой район и нарвались на гопоту. Всё тоже самое, — ответил Брум, продолжая играть в гляделки, — если что-то пойдёт не так, ты просто начнёшь бабахать, а я использую вспышки.
Наконец, вожак вышел вперёд, обошёл вокруг Брума и принюхался, он учуял запах медвежьей крови, сделал некоторые выводы и вернулся к своим двум большим собратьям. Это были особые крупные мутанты, которые почему-то всё
У собак очень хорошая реакция, поэтому Брум не надеялся, что успеет контратаковать мечом, а сразу использовал щит. Пока псина ударилась в сталь, Брум пытался кольнут её в спину. Но волк был действительно крутым и извивался очень быстро и ловко. По канонам фехтования Гладиусом нужно было именно колоть, именно для этого его создавали римляне, захватившие всю Европу. В отличие от рубящего удара, укол мог запросто задеть жизненно важные органы и привести к быстрой смерти. Но это если попасть, а эта сволочь была словно готова к такому состязанию, волк нападал, пытался обойти щит и быстро отходил, не давая Бруму времени на точный удар. Брум посмотрел на вожака и зрителей, его время уходило, он должен был показать результат, иначе его авторитет быстро бы улетучится.
Брум пошёл против правил фехтования и нанёс рубящий удар, которым было намного проще попасть по противнику. Пролилась кровь, скотину задели побоку, рана была не смертельной, но эффектной — длинная красная линия на теле. Волк разгневался, пошёл ещё раз в атаку и получил второй порез. Вожак прогавкал, что бой окончен, потом гавкнул намного громче, чтобы его друг наконец понял, что это было сказано серьёзно.
Поджав хвост, волк-мутант ушёл со сцены. Вожак запрыгнул на микроавтобус, который выступал в роли его трона, что-то нагавкал всем остальным и собаки стали расходиться. Главный волк ещё раз посмотрел на гостя, то ли усмехнулся, то ли показал зубы, и поспешил скрыться. В один момент Брум и Санчо снова остались одни.
— Сэр, почему мы не стали никого убивать? Что произошло? Это была безопасная стратегия?
— Абсолютли. Конечно, в теории, можно было заработать кучу очков опыта за убийство всей стаи, но не стоит переоценивать свои силы. Вдруг у них были ещё уберволки? Они вполне могли прогрызть мне доспехи. В любом случае, давай идём дальше, умираю от любопытства, чтобы узнать, что нас ждёт впереди.
Брум перелез через баррикады с автомобильным мусором и увидел почти пустую дорогу к разбитому каменному особняку, из которого торчала та самая высокая башня. И всё бы ничего, если бы на дороге не было кучи глубоких и широких трещин в тёмные казематы, внутри которых таились радиоактивные отходы и гарантированная смерть любому, кто с ними соприкоснётся. Брум посмотрел на финишную прямую, потом на высокую башню — оттуда промелькнул солнечный «зайчик», видимо кто-то наблюдал за ним с помощью подзорной трубы.
Волки довольно легко ходили и прыгали по этой местности, они не были тяжёлыми и земля не проваливалась под их лапами. А вот Брум сомневался, ему захотелось обойти опасный участок, приблизившись к лесу. Он посмотрел налево и увидел большие болванки, оставшиеся после бомбардировки, там так фонило, что даже подходить было страшно. Потом Брум посмотрел направо и увидел подозрительные
— Мдя… — недовольно причмокнул Брум.
— Что вы этим хотели сказать, сэр?
— Что я не люблю аркады с прыжками… Тут всё по классике, едва я встану на эту дорожку в центре, так всё начнёт разваливаться и придётся бежать сломя голову. Мне что-то совершенно не хочется этим заниматься, я бы лучше пострелял.
— Вероятно люди, засевшие в особняке, используют тайные тропы в лесу.
— Вероятно мы их так просто не найдём. Мы потратим на это дело ещё час и нарвёмся на медвежуть.
— Может нам стоит вернуться и использовать ховеркар?
— Тут рядом бродят патрули изгнанных с мобильными системами ПВО, они такую махину за десяток километров увидят, это тебе не тихий мини дрончик, который почти парит как птица.
— Тогда нам всё равно нужно вернуться в технооазис, чтобы взять инструменты и соорудить помосты.
— Скукота долгомуторная. Скажи-ка мне лучше, сколько у тебя осталось бомб? Хватит для ковровой бомбардировки?
— Сэр, если вы хотите таким образом расчистить минное поле, то это недостижимо. Я миниминёр, у меня слишком маленький боезапас для этого.
— Ну хорошо. А хватит на то, чтобы пройтись по главной дороге?
— Да, сэр. Но я не понимаю, зачем нам бомбить проход, который и так может рухнуть.
— Смотри на это под другим углом, Санчо. Считай, что это тест на прочность. Если какая-то точка на поверхности выдержала взрыв твоей бомбы, значит туда точно можно наступать. Как тебе такая логика?
— Сэр, здесь имеются и другие варианты развития событий. Вполне возможно, что наш удар станет последней каплей, или что именно после этого воздействия система станет хрупкой.
— Чё-то ты стал слишком много умничать, друг мой! Не усложняй, вот тебе приказ — обстреляй эту дорогу оставшимися минами, ровной линией, расстояние между выстрелами три метра. А там посмотрим.
— Бомбы!
Робот стремился выполнять полезные инструкции, но если это был прямой приказ, то это тоже приносило ему радость. Поэтому Санчо обрадовался и принялся методично бомбить пустую дорогу. Их труды оказались не напрасными, две секции, которые выглядели довольно крепкими, упали вниз. Брум попросил «прочертить» ещё одну линию рядом и вскоре сложился надёжный (по версии Брума) путь — точки, по которым можно было прыгать.
— Как ты думаешь, Санчо, это можно считать читерством?
— Нет, сэр. В правилах нашей игры такая глупость нигде не описана.
— Если глупость сработала, то это не глупость. Давай попрыгаем в последний раз на сегодня.
Под ногами Брума заскрипела арматура, где-то под ним находилась крыша бункера. Не считая этих пугающих звуков, всё остальное прошло по плану. Брум прошёл последние препятствия и, наконец, приблизился к старому особняку. Здание развалилась наполовину, первая его часть почти полностью ушла под землю. Словно кто-то отрезал ровный кусок торта. На земле торчала лишь черепичная крыша с флюгером и дымоходом. Единственное, что осталось от секции — это фрагмент фасадной стены с парадной дверью и одним окном. У второй части особняка задело только стену, которая теперь стала внешней, кое-где в ней виднелись огромные прорехи, заделанные плёнкой из-под теплиц и строительным мусором.