Ультиматум
Шрифт:
Он так и писал в посланиях своей маме: «…механики относятся ко мне как к лучшему другу. Все время улыбаются и с удовольствием работают по шестнадцать часов. Раньше я боялся себе признаться в этом, наверное из-за излишней скромности, но теперь, мама, я могу совершенно объективно заявить: я хороший человек…»
Выскочив в коридор в самом хорошем расположении духа, Джон пробежался по запутанным ходам и, чтобы размять ноги, дважды сворачивал не в ту сторону.
На камбузе его ждал горячий чай, булочка с джемом и каша с черносливом. Улыбчивый кок, как всегда, поинтересовался его пожеланиями
После завтрака полный сил Джон отправился на мостик, где застал лейтенанта Шоу, который замещал капитан-пилота Кесслера.
– Какие проблемы, дружище? – громко поинтересовался Джон.
– Да никаких, сэр, – со странной интонацией в голосе ответил Шоу и переглянулся со штурманом. – Я ожидал неприятностей от властей Треугольника, но они пропустили нас без разговоров.
– Так это же хорошо!
– Хорошо, сэр, только два их судна идут по нашему следу. Это военные суда, и неизвестно, как они поведут себя, когда мы окажемся в диких местах, где никто не придет нам на помощь.
– Думаете, они поднимут руку на «Хубер Текно-лоджис»? – уже без прежнего оптимизма и жизнерадостности спросил Джон.
– Не знаю. Но, по-моему, они и сами не знают, как поступят в следующую минуту.
– А вы не могли бы показать их отметки?
– Мы можем показать вам даже их изображения. Они ведь совсем близко.
С этими словами Шоу набрал на пульте необходимую комбинацию, и на большом демонстрационном экране появилась отвратительная хищная морда судна-преследователя. Это был малый крейсер типа «магирус», характеристики которого позволяли использовать это судно как перехватчик. Чем-то он напоминал акулу-мутанта из школьной книжки по фауне морей и океанов
– А где же второй? – после минутного замешательства спросил Джон.
– Вторым идет торпедоносный корабль, однако его закрывает крейсер.
– Но я хотел бы взглянуть на него! – воскликнул Джон, сам не зная, зачем ему это нужно.
– В этом нет никакой необходимости, сэр, – прозвучал голос неожиданно появившегося на мостике капитана Кесслера.
Джон обернулся на голос и застыл, пораженный. Капитан явился в старом банном халате и в колониальных тапочках на босу ногу.
– Что с вами, Альберт, и почему вы в таком виде? – удивился Джон, машинально поправляя свой галстук
– Я почти не спал. Очень беспокоюсь за судьбу груза, не могу уснуть.
Капитан присел на пустовавший стул оператора связи и тяжело вздохнул.
– Не знаю, сэр, стоит ли вам об этом говорить, но торпедоносец «Цивилдорф» – штатный убийца в бандитском флоте Треугольника. Если другие суда они, случается, отправляют для запугивания или слежки, то «Цивилдорф» выходит только с одной целью – убивать.
– Но позвольте, за что же нас убивать?! – воскликнул Джон, протягивая руки к Кесслеру, словно именно от этого человека зависела его судьба. В голове промелькнули воспоминания о маме, об учебе и о предприятии Хубера. А еще ему вспомнилась драка с глупым забиякой Тони Пацильери, из-за которой он, собственно, и попал в этот злополучный рейс.
– Сожалею, сэр, но эти люди на все имеют свои собственные взгляды. Треугольник – гнездо
– Но, может быть, нам помогут переговорщики из штаб-квартиры «Хубер Текнолоджис»?
– Я уже связывался со штаб-квартирой, – угрюмо произнес Кесслер, – но их вмешательство не помогло Бандиты посоветовали им убираться в задницу…
– Куда-куда?
– Ну, обычное дело, сэр. Впрочем, очень может быть, что корабли Треугольника идут по своим делам в сторону Прибрежных Миров. Кажется, эти социал-террористы организовали там что-то вроде колонии.
– Но что же нам теперь делать?
– Думаю, сэр, заниматься своими делами. Практически все коммерческие дистанции пройдены, и теперь мы можем заняться обустройством судна… Вы что планировали на сегодня?
– Как обычно, – развел руками Джон – Ремонт и перекомплектацию.
– Вот и хорошо. – Капитан улыбнулся вымученной улыбкой. – Значит, не умрете от скуки.
30
Любимец нового команданте камрад-полковник Брицц стоял на мостике крейсера «Жолио Патрик» и с нескрываемым удовольствием наблюдал за судорожными маневрами перепуганного конвоя. Четыре тяжелых транспорта, под завязку набитые экспортным вооружением, то и дело «оглядывались», обдавая крейсер волнами радарных сканеров.
– Напугайте их, Брицц, – сказал ему начальник оперативного отдела Шави. – Напугайте так, чтобы у них затряслись поджилки. Пусть они свяжутся со своими переговорщиками и пожалуются им. Те обратятся к нам, а мы пошлем их подальше. Пусть они знают, кто уничтожил их транспорты, иначе не будут нас бояться.
– Разрешите взять с собой «Цивилдорф»? Это напугает их куда сильнее, ведь репутация торпедоносца широко известна.
– Что ж… – Шави улыбнулся камрад-полковнику вставными металлическими зубами. – Я рад, что вы поняли меня. Берите «Цивилдорф» – ради хорошего спектакля мне ничего не жалко.
И вот теперь этот спектакль начинался, а Брицц был его режиссером и зрителем одновременно. Он знал, как поведет себя жертва и о чем она будет думать, до последнего момента теша себя пустыми надеждами. И только потом, когда корабли Треугольника выйдут вслед за жертвами за пределы Равновесного Мира, эти несчастные попытаются сбежать.
Подобные финальные моменты операции нравились камрад-полковнику Бриццу больше всего. Он ненавидел буржуазию в лице конкретного человека – мультитриллионера Эдгара Хубера и был готов преследовать и жечь его имущество даже вместе с наемными экипажами.
Однако эта операция устрашения не была просто проявлением революционного духа. Эдгару Хуберу мстили за конкретный проступок – доставку новых наркотиков на своих грузовых судах.
Как человек практический, Хубер прекрасно понимал, что пробег порожнего транспорта приносит убытки, а потому решил заполнять его попутным товаром. И хотя он знал, что наступает на мозоль производителям традиционных наркотиков из Треугольника, последствий от столкновения с социал-террористами он не боялся. За несколько последних лет Эдгар значительно расширил сферу своего влияния и считал, что может позволить себе выказать пренебрежение к тем, кого раньше боялся.